– Марта, – приветливо позвала ее госпожа Шайн, наливая миску супа из давешнего крошечного котелка с загадочным варевом, – покорми Карлушу и пусть он тебя проводит домой. Хватит на сегодня.
Марта слегка присела, опуская голову, показывая, что поняла, но веда уже не смотрела на нее, занятая тем, что перебирала какие-то корешки, едва ли не водя по ним носом.
Ноги панны Холевы дрожали. Она подхватила горячую миску и едва не обожгла пальцы! Дуя на покрасневшие подушечки, поставила миску на место. Нет, так она ее не донесет. Оглядевшись в поисках прихватки, она вздохнула и использовала вместо нее свой передник, после чего осторожно понесла варево Карлуше.
– Приятного аппетита! – произнесла она по возможности бодро, стараясь скрыть дрожащие пальцы, но Карлуша все равно внимательно оглядел ее, что-то вопросительно прорычав.
– Все хорошо, кушайте, не переживайте... Устала я, так домой хочу, – вдруг призналась она, садясь на лавку напротив едока. Тот, убедившись, что она никуда не денется, взял ложку, и принялся за еду. – У нас в деревне, знаете, пан, яблоки растут... Ох и много! Сейчас они уже начинают цвести и нагоняют аромата в каждую хату. А сама-то деревня Вишнёвкой зовется, вот умора! А все потому, что раньше вишен видимо-невидимо было, да все померзли годков двадцать назад... Я всё думала, знаете, вот выучусь я на чародейку, приеду в деревню, вся такая богатая и красивая, погляжу на подруженек, уже сгорбленных от работы да десятка родов, и порадуются маменька с папенькой, мол, какая дочка-то у них умница! Ради этого все жилы рвала! Ни о гулянках, ни, боги упаси, – пьянках и не подумала ни разу за шесть лет. И что теперь? Узнает кто на деревне – будет мне вечный позор да насмехание, сестричек моих замуж никто не возьмет... У меня ведь братьев нет, одни девки в семье, как батюшка ругается... Да и у меня уже белого – самого почетного, который лишь самым усердным вручается, диплома нипочем не появится. Так и будут ходить про меня слухи мерзкие, покуда сама же не пожелаю их подтвердить – оговоркой ли, делом... Кушайте пан, кушайте, вот вам хлебушка... Думала я, что буду много денег зарабатывать, родичам отсылать, они-то золота ни разу в жизни не видали, выдадут сестер за хороших парней, а коли те захотят учиться, я сама им подсоблю – видной же чародейкой буду! А вон оно как обернулось. Оклеветанная, затюканная да жалкая, только в своем болоте и сидеть средь поганых вишен, ни на что более не способна... А все потому, что кое-кто не смог гордыню унять, да внемлить простому человеческому «Нет»... Покушали ужо? Давайте тарелку заберу, да плащ возьму, проводите меня. Только знаете... А пойдемте через яблоневый сад, перед общежитием разбили года два назад. Там сейчас, наверное, аромат такой, ммм... Прекрасный. Вот увидите.
Карлуша что-то ласково проурчал, поправляя на словно ставшей еще более хрупкой девушке плащ, и вдруг неловко погладил по голове большой ладонью.
Марта вздрогнула и съежилась. Потом, ни на кого не глядя, зашагала на выход. Хлопнула дверь. Лицо девушки там, где только что прокатились вниз слезы, морозило касание ветра, а ладонь – металла.
Ветер безжалостно трепал верхушки яблоневых деревьев, когда две фигуры склонились над третьей, распростертой на земле. Очередной, особенно сильный порыв смахнул капюшоны с двух женщин, в тусклом свете ночных светил неотличимых друг от друга. Руки одной прошлись по безголовому телу и, отодвинув безжизненный пустой капюшон, ощупали срез кости.
– Долго пилила. Плохой нож взяла. Нужно было брать с зазубринками, было бы проще.
– А еще проще – мечом.
– Откуда у девицы меч?
– Тоже верно.
Они помолчали. Ветер шелестя травой подкинул к ногам девушек измятый лист зеленоватой сырой бумаги. Изображение на нем размазалось, но все еще можно было увидеть весьма точный рисунок и надпись «Anguis Mirandum – твой бессменный телохранитель. Бей в затылок. И не промахнись! Принесешь голову».
– Этот мне нравился, – вздохнула Шайн. – Привязался к нам, а ведь даже трансформацию не завершил. Говорила я ему: сожри ты эту девицу, мигом оборачиваться будешь! А она сама его сожрала. Волчица в овечьей шкуре, как есть. Тьфу. А теперь нового заводить...
– Тот тип ее шантажировал, ты же слышала.
– И что? Не захотела бы убивать – не убила бы. Но ведь она для себя важнее всех остальных, и плевать кто от этого пострадает. Даже не попробовала помощи попросить! Вся такая милая, добрая да несчастная, а на деле – в душе та же грязь, что у каждого головореза в этом городе. Погань и лицемерие!
– Если бы он не дал себя зарезать, ничего бы у нее не вышло. Трансформированный или нет, рефлексы ты ему своим супчиком ого-го как взрастила. На одну слабую девицу точно бы хватило...