– Хочешь сказать, он сам виноват? Потерял голову от девки красивой?
– Хохмишь? Хочу сказать, что ты чересчур категорична.
– А ты не к месту сердобольна. Не думала, что он ей поддастся.
– Я тоже. Но понравилась она ему, это сразу видно было. Он все же был во многом еще очень... Человечен.
– Пара сисек с милой мордашкой вмиг очеловечили.
– Именно. Разделимся? Ночь коротка, и скоро рассвет. Мне с утра еще бесову опару ставить, больше пока некому... Поспешим же одарить их нашей благодарностью. Ты к ней.
– Ты к нему.
Над садом на мгновение взвился ледяной ветер, срывая все до единого белые соцветия с яблонь и кружа их в диком, безудержном танце – как, бывает, танцуют горцы с Лихогорья – иссушая и обрекая деревья на увядание и бесплодие, а когда улегся, в саду уже никого не было.
Лишь из земли прорастало тонкое деревце вишни в окружении мертвых яблонь.
Пэр Конопка поместил голову существа на рабочий стол и принялся перебирать колбочки с реагентами. Полчаса назад завернутый в плащ сверток ему вручила дрожащая Мартышка с шестого курса. Он облизнулся, представляя ладную фигурку без платья, и сглотнул. Не сейчас. Она еще будет принадлежать ему, но пока есть дела поважнее.
Он выбрал шесть бутыльков и ловко принялся открывать каждый по очереди, выливая содержимое на большую голову монстра. Вместе с этим он читал простейшее заклинание очистки. Пахнуло озоном. Под действием реактивов чешуйки на голове Anguis Mirandum, Дивного Змея, растворялись вместе с плотью, и краткие четверть часа спустя перед алхимиком находился желтоватый череп. Теперь только выбелить, и можно использовать как...
Гулко хлопнула створка форточки, и в тот же миг пустые глазницы змея зажглись синим огнем. Совершенно беззвучно распахнув чудовищную пасть, он бросился на нерадивого декана. Отшатнувшись, тот почувствовал, как челюсти монстра смыкаются на его ноге, быстро и без малейших усилий перемалывая ее, и завизжал.
– Больно? – вдруг услышал он участливый голос. Змей уже хрустел его коленной чашечкой, и месиво человеческих костей и мяса выходило прямиком из неровной дыры на его затылке.
– Помогите... Помогите… – алхимик задыхался от боли, не в состоянии говорить членораздельною. – Пожалуйста… Госпожа...
– О, я помогу вам, господин Конопка, будьте уверены. Я дарую вам чудеснейший дар жизни. Не волнуйтесь, вы не умрете, пока мой друг Карлуша как следует вас не пережует. Правда, Карлуша?
Череп Дивного Змея не ответил и не остановился.
Марта сидела за столом в своей комнате и дрожала от пережитого. Короткий хруст кости, когда кинжал рассек основание черепа и вошел прямо в мозг и то, с каким мерзким чавкающим звуком, после огромных усилий он вышел обратно. И потом долгие полтора часа, когда она, как обезумевшая, пилила и пилила горло доброму Карлуше, прячущему под капюшоном столь ужасную тайну. Отвратительно!
Девушка закуталась в плед и подошла к окну. Небо было удивительно чистым, и высоко в поднебесье светила добрым светом луна, словно крупная жемчужина на глубоком синем бархате ночи. Казалось, что под этим светом не может происходить ничего дурного, но – происходило. Она не виновата. Ни в чем! Проклятые веды, проклятый Конопка! У нее еще вся жизнь впереди, и это должна быть хорошая, обеспеченная жизнь! Карлуша... Он все равно был монстром, причем особо опасным, и подлежал уничтожению, согласно указу короля от... От... Проклятье! Надо бы обновить знания о датах. Совсем она в этой забегаловке забылась.
Марта опустила взгляд и вздрогнула. Прямо перед нею, по ту сторону окна парила невероятной красоты женщина. Кажущиеся серебристыми в свете луны волосы незнакомки свободными лианами раскинулись вокруг ее тела, извиваясь, будто сами по себе, сияющие любовью глаза неотрывно смотрели прямо на нее. Стройное, гибкое тело обволакивало что-то похожее на длинный белый шелковый шарф, босые ноги были чуть согнуты, а руки протянуты к ней, Марте!
Не вполне осознавая, что творит, девушка распахнула окно, протягивая руки к ней навстречу.
– Мама? – вырвалось у нее помимо воли. Конечно же она была ею – богиня Вар’Лахия – Матерь всего сущего!
– Дитя, – прошелестело в ее голове, – за твою искренность и чистоту я желаю вручить тебе чудесный дар. Иди ко мне и прими его с моих губ!
Не раздумывая, очарованная Марта шагнула вперед, протягивая руки к своей богине, и рухнула вниз, на каменную мостовую, с высоты в полторы сотни локтей.