– А то, может, обоих сразу? – ухмыльнулась Шайн, протирая прилавок.
Рута кинула на нее хмурый взгляд и оттеснила с дороги, занося на кухню стопку грязной посуды.
У входной двери прозвенел колокольчик, и в таверну вошёл новый посетитель. Он был смуглее, чем большинство уроженцев этих мест. Темные, слегка вьющиеся волосы непослушными прядями падали на глаза, а сами глаза были необычного янтарного цвета, делавшего их обладателя похожим на хищную птицу. Сходство довершал длинный, с горбинкой, нос.
– Добрый день, – поздоровался мужчина, подходя к стойке. – Это заведение братьев Драго?
– Вывеску, что ль, не читали? – грубовато ответила ему Рута.
– Вывески обманчивы, – улыбнулся он, нисколько не обидевшись. – Я ожидал увидеть двух господ, возможно, тучных и заросших щетиной, а вместо этого меня встречают две прекрасные дамы.
«Прекрасные» недоуменно переглянулись между собой. «Вроде, на слепого не похож. Может, блаженный?»
– Братьев Драго сейчас нет в городе, – осторожно сказала Шайн, разглядывая «блаженного».
– А где же они?
– В кулинарно-самобытном путешествии.
– Каком? – удивился мужчина.
– Поездка по соседним странам с целью обмена кулинарным опытом, – лукаво улыбаясь, пояснила Шайн. – А мы тут пока за хозяйством приглядываем.
– А вы им, простите, кем будете? – спросил незнакомец, беззастенчиво оглядывая обеих сестер и особенно их руки без обручальных колец.
Рута от такой наглости начала немедленно закипать. Шайн, почувствовав это, поспешила отвлечь внимание незнакомца.
– Сестры! – звонко выпалила она. – Вы, пан, любопытства ради спрашиваете или по делу?
– Исключительно любопытства ради, панна, я когда-то знал людей с такой фамилией, и тоже, представьте себе, братьями были.
– Так, может, вы наших братцев и знали? – всплеснула руками Шайн, бросая быстрый взгляд на Руту. – Вас как звать?
– Франциско.
– А братьев откуда знаете? Мы им напишем, передадим, что их друг заходил.
– Не стоит, – покачал головой посетитель, – меня с братьями Драго связывали исключительно деловые отношения.
– А чем вы занимаетесь? – продолжала допытываться Шайн.
– Рыбой торгую, – не моргнув глазом, ответил Франциско.
Шайн еще раз посмотрела на Руту, на миг задержав взгляд на руке, в которой та крутила монетку, но сестра едва заметно покачала головой и нахмурилась. Шайн, вздохнув, снова обратилась к посетителю:
– Может, покушать чего хотите? – спросила она, рассчитывая на отказ, но Франциско расцвел веселой улыбкой и уселся на высокий табурет перед прилавком.
– Очень хочу, я с утра ничего не ел. Чем угостите?
Рута с плохо сдерживаемой гордостью достала из-под прилавка новенькое меню, над которым она вчера трудилась полночи и протянула его посетителю.
– Вы знаете, я вообще-то меню никогда не читаю, – извиняющимся тоном произнес он. – По названию блюда никогда не понятно, что оно собой на самом деле представляет, а от вида цен только аппетит портится. Может, вы мне сами посоветуете что-нибудь? К примеру, есть у вас что-нибудь, приготовленное на чародейском огне?
На лице Руты отобразилась такая гамма чувств, что ни один поэт не решился бы ее описать.
– А обычный огонь вас не устроит? – встряла Шайн, опасаясь, как бы Рута не накинулась на посетителя и не придушила его прямо на прилавке.
– Говорят, на чародейском – полезнее, – убежденно высказал повторяемую многими в последнее время чушь посетитель.
– Говорят, у черной кобылы в полночь двухголовые жеребята родятся, – прошипела Рута.
– Что? – удивленно поднял брови Франциско.
– Говорит, рыба есть свежая, морская, только что запеченная на углях, – быстро проговорила Шайн, бросая укоризненный взгляд на сестру. – Будете?
– Буду, – улыбнулся мужчина.
Шайн кивнула и пошла за рыбой, Рута же в ответ на адресованную ей улыбку только фыркнула и принялась с такой яростью нарезать лимон, что скоро вся оказалась покрыта его соком.
– И не страшно двоим девушкам тут жить? – все с той же улыбкой спросил Франциско, не торопясь приступать к еде, хотя стоявшее перед ним блюдо с рыбой пахло просто восхитительно (Рута бы с этим не согласилась). – У вас ведь тут довольно опасный район.
– Не такие уж мы и беззащитные, – в тон ему ответила Шайн и повернулась к сестре, но та все еще дулась из-за меню. – Да и кто нас тронет?
– И то верно. Не стоит обижать человека, имеющего доступ к твоей еде. Значит, нет у вас чародейского огня?
– А вы, пан, с какой целью интересуетесь? – сощурилась Шайн.
– Понимаете, мой отец держит таверну, – доверительно понизил голос Франциско, – и этот чародейский огонь ему покоя не дает. Все хочет бытового чародея нанять, да сомневается, стоят ли того его услуги. Вот я и подумал, что у вас, возможно, есть опыт, раз сейчас это так модно…
– Мода в наш округ заглядывать боится, – хмыкнула Рута. – Да и не можем мы себе чародея позволить.
– Ну студиозуса–практиканта, – не отставал посетитель. – Им опыт больше денег нужен.
Сестры хмуро переглянулись.
– А практикантов к нам, тем более, никто не пошлет – разве что так радикально решат поток студиозусов проредить, – покачала головой Шайн. – Одна попробовала было, да убежала, не оглядываясь, даже до срока не дотерпела.
– Хотите сказать, ваша таверна смертельно опасна? – шутливым, но чуть дрогнувшим голосом спросил Франциско.
– Хочу сказать, смертельно опасен весь район, – сладким тоном произнесла Рута, наклоняясь к нему поближе. – Но раз вы сюда дошли, то и обратно выберетесь.
– На то и уповаю.
Довольно скоро Франциско поднялся и вытащил из кармана увесистый кошель.
– Жаль прерывать такую чудесную беседу, панны, но, боюсь, мне пора. Сколько я вам должен за обед?
– Шестьдесят серебряков, – машинально ответила Рута, глядя как посетитель отсчитывает монеты и кладет их на прилавок. И только когда он был почти у двери она спохватилась:
– Но ведь вы даже ни к чему не притронулись!
Франциско обернулся.
– Я просто не люблю рыбу.
– Но вы же ее продаете! – завопила Рута.
– Да, но я ее не ем, – с этими словами он подмигнул ей и вышел из таверны.