– Нет, ну каков наглец! – бушевала Шайн пять минут спустя. – Даже не попробовал мою рыбу, а я ее с чинзанскими специями запекала!
– И меню мое не прочитал!
– Да к Дар'Тугу твое меню! А как он нас разглядывал, видела?
– Видела, – мрачно кивнула Рута, подперев правую щеку рукой, – но меня больше другое беспокоит. Думаешь, он правда знает Драго?
– Не знаю, – уже тише ответила Шайн, садясь рядом с ней и подпирая левую щеку. – Ты почему монетой не воспользовалась? Я же тебе намекала.
– Не понравился он мне!
– Тоже мне причина, – фыркнула Шайн. – Я ж тебя не под венец его прошу под гипнозом тащить. Расспросили бы про братьев…
– Я не о том, – возмущенно отмахнулась Рута, – ты его ауру заметила?
– Пыталась определить, но не смогла…
– Вот! А у меня сразу руки сразу зачесались, как он вошел. Так только с церковниками бывает.
– А больше у тебя ничего не зачесалось?
– Да иди ты знаешь куда...
– Знаю. Вместе там будем.
Сестры замолчали. Рута подбрасывала и ловила монетку, Шайн молча набивала любимую трубку кусочками смолы с застывшими внутри нее травами.
– Зачем церковнику прикидываться торговцем и расспрашивать про чародейский огонь и практикантов, – через несколько минут задумчиво проговорила Шайн. – Разве что…
– Вот именно, – мрачно буркнула Рута.
– Схожу-ка я, пожалуй, завтра в церковь, – решила Шайн. – Попробую узнать наверняка.
– Я с тобой, – вызвалась Рута.
– Ага, щас! Пусти лису в курятник. Ты ведь не хочешь повторения рекаданской ночи двести восемьдесят шестого года?
– Хочу, – упрямо сжала губы Рута.
– Хочешь, конечно, – со вздохом согласилась ее сестра, – но давай не сейчас, а еще где-нибудь через полвека, когда про ту все позабудут, хорошо? Ну брось обижаться, сама ведь знаешь, что я права! Да, чуть не забыла, у меня ведь для тебя подарок есть.
Осчастливленная браслетами Рута вскоре умчалась в свою спальню рассматривать обновку в зеркале, а Шайн глубоко втянула дым из трубки и задумалась.
Франциско быстро шагал по кривым улицам Блошиного, не забывая поглядывать по сторонам. Прогулка по сему примечательному округу, и впрямь, требовала немалой бдительности. Местные обитатели, привлеченные его дорогой одеждой и вообще нездешним видом, едва заметными тенями стелились по подворотням, провожая и выжидая. Идея отправить сюда на практику молодую девушку казалась чистой воды безумием или изощренной формой садизма, но ведь отправил же сюда эту Марту декан Конопка… Франциско живо представил, как нахватавшаяся местных привычек девица с огромным мясницким ножом вламывается к декану, заставляет подписать зачет, а после, из мести, убивает. Нет, бред – тогда бы она забрала бумагу с «Нареканий не имею». Франциско хмыкнул как над самой версией убийства, так и над доводом против и продолжил размышлять.
Таверна эта странная, опять же, и хозяйки ее. Сестры Драго… В юности Франциско, действительно, знал пару братьев с этой, довольно необычной для Белокнежева, фамилией – тут он не наврал, только было это очень давно, лет пятьдесят назад, еще во времена его учебы в чародейской академии, девушкам же на вид было лишь немногим больше двадцати. Совпадение или все-таки родственники? А, может, сестры не такие уж и юные, какими кажутся? В любом случае, к таверне следовало присмотреться подробнее, а пока – побольше узнать о ее хозяйках.