[1] Кардинал и инквизитор – равноположенные ранги двух параллельных ветвей (иногда их называют левым и правым крылом) церковной иерархии Белокнежева.
[2] Глава Белокнежевской Церкви
[3] Глава Церкви в каждом крупном городе, следующий после митрофьера ранг.
Глава 7. Виновница.
32-е, месяца грозец, года 387 от основания Белокнежева.
Крогенпорт. Утро.
– Приходите еще, пане! – Прежде чем дверь захлопнулась за его спиной, услышал он веселый голос одной из сестер Драго, как и все в этом городе, почему-то игнорирующей официальное обращение к церковникам. Удивились его статусу они, впрочем, вполне натурально, и безо всякого страха согласились на разговор, но чуял, чуял Франциско какой-то подвох. Увы, как ни крути, девицы на ведьм не тянули. Пока Зембицкий расспрашивал ее о Холеве, он целенаправленно рассеял в девицах колдовство. Не вокруг них, а прямо в теле, как обычно делают инквизиторы, когда желают предотвратить наложение какого заковыристого заклинания, а то и проклятия. Обычную ведьму, чародея, да и веду, что посильнее, уже бы в судороге скрючило, а эти даже не вздрогнули. Видимо не врут Крогенпортские источники – сил у сестер и впрямь мало. Так мало, что и колдуньями их считать зазорно.
Зембицкий вышел вслед за Франциско, и остановившись на пороге, неожиданно вытащил откуда-то из потаенных карманов яблоко. В отличии от столичного инквизитора расследующего особо подозрительные дела по всему Белокнежеву, Зембицкий числился за городской управой, а потому носил не кожаную броню, в которой и ехать легче, и движений не сковывает, а весьма неудобный, на взгляд Ваганаса, железный доспех с символами принадлежности к церкви и городской страже, что указывало на то, что работает он с преступлениями, в которых замешано колдовство. Причем, работает, по всей видимости давно – ковался доспех явно по коренастой фигуре Зембийкого, а потертости указывали на весьма почетный возраст обмундирования. Где в таком можно прятать еду Франциско не имел понятия, а потому подозрительно осмотрел инквизитора еще раз. Придя ко мнению, что яблоко тот укрывал либо в гульфике, либо в шлеме, понадеявшись на последний вариант, он также приостановился, оглядываясь по сторонам.
В переулке никого не было, даже ставни борделя напротив и те благочестиво прикрыты. Но оно и понятно, блудные девы наверняка начнут работать ближе к ночи. С одной стороны, примерно через полсотни метров дорогу перекрывал потрескавшийся задний фасад глухого дома. Тупик. С противоположной стороны, виднелся выход на площадь Семи Висельников, но до той идти дольше раза в два. Мимо переулка то и дело мелькали прохожие, но в сам переулок не заглянул ни один. Казалось, даже солнце избегало этого места. Несмотря на то, что едва миновал полдень, в переулке было сумрачно и сыро. И как эти сестры только не прогорели со своей таверной?
Зембицкий, тем временем, с явным удовольствием шумно вгрызся в сочную и хрусткую мякоть плода. Яблочный сок потек по его подбородку, но инквизитора это ничуть не обеспокоило. Нетерпеливо кивнув Франциско, будто бы это он их задерживал, и не потрудившись целиком прожевать то, что было в его рту, он заговорил первым.
– Ну, и каковы ваши выводы, Ваганас?
Франциско поморщился и отступил на шаг в сторону – попасть под летящие изо рта коллеги брызги яблока совершенно не хотелось.
– Если и врут, то врут на удивление складно, – сдержанно ответил он. – В целом, ничего подозрительного не вижу. Заключение инспектора Вуйцика следует еще проверить, но квитанция об уплате двадцати шести злотых штрафа настоящая, магическую печать Министерства Финансов, насколько мне известно, подделать невозможно. Что же касается пани Холевы…
– А, вам тоже показалось подозрительным, что они на словах ее хвалят, а на деле кривятся?
– Насколько я понял специфику их заведения, молодая красивая панна должна вызывать здесь к своей персоне как минимум, хм… Излишнее внимание.
– Что вы имеете ввиду, Ваганас? – наконец дожевав яблоко, и бездумно бросив огрызок прямо под ноги, уточнил Зембийкий. Они вышли из сумрачного переулка, и Франциско почти с облегчением ощутил на лице касание солнечных лучей.
– Подумайте сами. Вы видели сестер? Какое у вас сложилось о них первое впечатление?
– Страхолюдины, – честно признался Зембицкий, уверенно ведя Франциско мимо редких лотков с подгнившими овощами и откровенно попахивающей тухлым рыбой, расставленных прямо рядом с виселицей. Лоточники провожали их недобрыми взглядами, словно стараясь оценить, что тут понадобилось законникам, но приставать со своими товарами, на их счастье, не пытались.