– Жемчужная Джули? – Вдруг оживился Зембицкий. – Это не та ли, что раньше в «Чаровнице» работала?
– Она самая, пан! Я ей воды налила, и быстрей в собор бежать! А уж когда вопли девочек за спиной услышала…
– Тихо! – Рыкнул Франциско, ударяя кулаком по столу. На него мгновенно обернулись все посетители таверны. Один было даже начал привставать, но заметив меч с характерными узорами на ножнах, поспешил сделать вид, что привстал исключительно для того, чтобы почесать седалище. – А ну-ка, рассказывай по-порядку!
– А… Хорошо, пан инквизитор…
– Ваганас! – рявкнул Франциско, и тут же устыдился, когда девица виновато захлопала ресницами, смаргивая слезу. Набрав в грудь воздуха, она выпалила:
– В борделе буянит клобук!
В Садовом округе благоухало так, что у Шайн на мгновение закружилась голова. Цвело все – деревья, кусты, и конечно же, многочисленные цветы, казалось, растущие здесь вместо сорной травы. Даже в зазорах аккуратно выложенной каменной дорожки виднелись бело-голубые цветочки. Мимо ведьмы то и дело лениво пролетали важные шмели и спешили собрать нектар деловитые пчелы. Откуда-то слышался детский смех и собачий лай, но густая листва надежно скрывала жителей округа от любопытных глаз случайных, и не очень, прохожих. В округе, традиционно селились большими семьями, нередко живя в них целыми поколениями.
Шайн взглянула на деревянный, резной указатель, и сделала было несколько шагов вперед, как тут же опомнилась, и развернувшись, пошла в противоположном направлении, к улице Вишен.
Находиться здесь было бесконечно тоскливо. Будто на кладбище. В каком-то смысле, для нее это так и было.
Отыскав семнадцатый дом, ведьма поправила неудобно висящую на локте тяжелую корзинку, и обойдя дом, остановилась скрывшись от возможных взглядов за раскидистым деревом старой вишни. Ее ветви, на которых уже завязались зеленые горошины будущих плодов тяжело опускались едва ли не до земли. Чудилось ей, что они тяжко вздыхают, пробуждая воспоминания о былом, и Шайн сочувственно погладила бугристую кору дерева. То, впрочем, не отозвалось. Да и не должно было.
Ведьма сорвала листок и порвав его на множество кусочков, сжала в ладони, шепча заклинание. Когда она раскрыла ее, вместо обрывков листа на ее руке сидел десяток мелких ос. Они едва шевелили лапками, не делая попыток взлететь, пока воля ведьмы не заставила их это сделать. Шайн прикрыла глаза, прислушиваясь.
Через несколько минут, она точно знала, сколько человек в доме, и где находится то, за чем она сюда пришла. Встряхнув головой, Шайн решительно прошла вперед, и постучала в заднюю дверь. Не прошло и минуты, как та распахнулась, явив ведьме немолодую сухопарую женщину в белом чепчике.
– Ты кто еще такая? – недружелюбно спросила она, вытирая измазанные мукой руки о край передника.
– Иляна я, с лавки специй пана Горавица, – протараторила в ответ девица. – Заказ трав душистых принесла, мне бы повариху главную.
– Я главная повариха, но никаких трав мы не заказывали, – нахмурилась женщина. – Шла бы ты отседова…
– Как не заказывали!? – «Возмутилась» Шайн, и сделав шаг вперед, сунула корзинку женщине. – Мне сказали ясно, семнадцатый дом на улице Вишен, где чародеева жена живет… Пани Конопка, вот! Майоран, чабрец, тимьян, лимонник, душица, розмарин, шалфей и чеснок! Может она заказала, а вам забыла сообщить? Или не живет здесь такая?
– Ну живет, – неохотно подтвердила повариха. – Да только ниче она заказывать не стала бы, на то я есть! И я те говорю, что у твоего хозяина не покупали мы ничего!
– Ничего? А как же это? – Протянула раскрытую ладонь Шайн, сунув ту прямо под нос женщине, и едва та склонила голову, резко дунула. Перламутровая пыль слетела с пальцев ведьмы и будто живая, тонким ручейком скользнула в нос поварихе.
Та чихнула раз, другой, и вдруг глаза ее остекленели. Руки безвольно обвисли, плечи сгорбились, из края рта потекла слюна. Не мешкая, Шайн, толкнула ее внутрь, и прикрыла за собой дверь.
– Как зовут хозяйку? – Тихо спросила она у поварихи.
– Йоана Конопка.
– А ее мужа? – Ошибиться ведьме совсем не хотелось. Не такая уж и редкая была у чародея фамилия.
– Якуб Конопка. Помер он.
– Кто с нею наверху?
– Сновид Ратлик, охранитель и полюбовник.
– Интересно… Что на обед просила?
– Кальварский пирог да березовую сурью. Через час обед, я уже и тесто приготовила, и горшок с травами и молоком в печь поставила.
– Чудесно. А теперь спи, и забудь, что меня видела.
Повариха медленно опустилась на пол, ложась у бочки с соленьями. Шайн поставила корзинку на стол, и присев положила ладонь на лоб женщине. Закрыла глаза. Целую минуту ничего не происходило, а потом облик ведьмы вдруг начал меняться. Уменьшились и впали щеки, раздалась и обвисла некрасивыми брылями челюсть, резко ввалились внутрь грудь и бедра, истончились и укоротились волосы, кожу изрезала сначала одна, а потом десятки морщин, ладони покрылись мозолями и застарелыми ожогами.