Незамеченной она не осталась, но к счастью для нее, с наступлением темноты жителей Блошиного переставало интересовать что-либо, кроме сохранности собственной жизни.
За несколько часов до того.
Только что в борделе стоял дым коромыслом, но стоило родиться центиману, как все поутихло. Нет-нет, да слышались еще крики истерзанных жертв клобуков, хлопали двери, но большинство сохраняли гробовое молчание.
Рожденное чудовище, на эфирном плане представлял собою постепенно растущую воронку, которая тянуло в себя и жадно поглощало слабые сущности клобуков, делая центимана сильнее и крепче. Пара часов, и воронка разрастется до размера борделя, после чего начнет поглощать более сильные сущности – духов, хранителей, призраков, и если его не остановить – магов, а затем и людей.
Франциско еще помнил, как читал в хрониках о случившемся в ратлийском городке Малевентум, который располагался недалеко от местной чернорощи. В один далеко от прекрасного день, из города исчезло все живое. Даже на эфирном плане городок напоминал пустыню – ни духа, ни даже феи, что повсеместно обитали в тех местах. Прибывшая на место Верховная объяснила это тем, что в городе кто-то поспособствовал рождению центимана, и поскольку чудовище было некому остановить, оно сожрало всех, включая людей, из которых попросту высосало души. Душа ведь что? По сути – все тот же эфир, только высококонцентрированный, и потому обретший сознание. Вот и чудовище, поглотив души несчастных, обрело разум, после чего покинуло то место.
Говорят, именно после этого случая, в Ратлии начались гонения на магов, которые и поныне идут. Не только на ведьм – на всех: вед, чародеев, любых магических существ… Даже фей, и тех истребили целиком на своих землях, а ведь безобиднее существ еще поискать надо.
Рута шла рядом норовя вылезти вперед него, и Франциско недовольно задвинул ее чуть дальше за свою спину, чтобы не высовывалась. Зембицкий был категорически против, но столичный инквизитор решил, что веда может пригодиться в общении с нечистью. Заодно можно и проверить свои подозрения.
– Чур, не боюсь я теперь клобука, силой щиты наполняю с щелчка. – Рута звучно щелкнула пальцами, и вдруг над ним раскрылся слабо мерцающий в полумраке щит, накрывший и инквизитора, и колдунью. «Вот тебе и слабосилка», – мелькнуло в голове Франциско. – Смелый наш подвиг, поход роковой, я защищу заговорной строкой. Меж злобных духов незримы для глаз, мы с инквизитором ринемся в лаз. В шуме эфирном мой глас как броня, вытащим споро всех шлюх из огня.
У Франциско вырвался смешок, который он постарался заглушить кашлем. Бросив на него недовольный взгляд, ведьма закончила:
– Бесову силу обратно верчу, мощь их ударов от нас ворочу. От центимана вовек нам не пасть, в этом борделе никак не пропасть.
Инквизитор невольно ухмыльнулся.
– Что? – Прошептала Рута.
– Никогда не слышал, как колдуют ворожеи, – почему-то тоже шепотом ответил тот. – Знал, что заклинания называются заговорами, но всегда считал, что они как у чародеев – бессвязный набор слов на древнем языке. Не ожидал, что это так… Художественно. Ты это на ходу придумываешь?
– Идем дальше, – фыркнула ведьма, легонько подталкивая его в спину кулаком. Франциско качнул головой, и открыл дверь слева. Это оказалась подсобка – к счастью, пустая.
– Значит, клобуки нас теперь не видят? – Уточнил инквизитор. Рута кивнула, напряженно осматриваясь по сторонам. – Неплохой заговор. А навредить ими можешь?
– Смотря кому. Например, могу посадить тебе на лоб неубираемый чирей, лет на десять. Хочешь?
– Воздержусь, – вежливо ответил Франциско, толкая очередную дверь. Кухня, и тоже пусто.
Обитая алым бархатом гостиная, тонула в интимном полумраке. Здесь следы разрушения были более заметны – на полу валялись опрокинутые бокалы с остатками дешевого шампанского и стаканы, от которых несло забористым самогоном. Тут и там виднелись пятна крови. Весь зал был усыпан тонким слоем сырой земли и монетами: в основном медными, но встречалось и серебро, а кое-где тускло блестело золото. Никак распотрошили сейф бордельной матушки? На дешевой железной люстре, утыканной оплавленными огарками болталось чье-то веселое оранжевое исподнее с ушастой физиономией гоблина на интересном месте. Видимо, на нормальные магические светильники или хотя бы фонари владельца тратиться не имела никакого желания.
– Здесь они и напали, – Франциско указал на выбитую заднюю дверь. – Ломанулись всей стаей. Знать бы еще, что их разбудило…
Он осекся, заметил торчащую из-под перевернутого дивана обнаженную ножку, раскрашенную серебристо-зелеными красками, и поспешно бросился на помощь. Рута схватилась за другой край дивана, поддерживая, и вместе они оттащили его в сторону.