Ежи сглотнул. Во рту было мерзко и сухо. Его ощутимо тошнило, и все, чего он сейчас хотел – лечь на землю свернувшись клубочком, зарыться в теплый мох и поспать. Но теперь у него есть дело поважнее. Крогенпорт? Столица будет принадлежать ему!
– И последнее. Назови мне свое имя.
– Ежи, – не задумываясь, ответил тот.
– Лжешь.
Юноша закашлялся. Вот ведь... Ведьма!
– Меня в детстве пираты выкрали из дома, да пригнали на базар к оркам, те меня и выкупили для грязных работ, с тех пор я всегда у горцев жил... – сбивчиво объяснил Ежи. – Имени своего настоящего не помню, уж не обессудьте госпожа Верховная.
– Помнишь, – спокойно ответила ведьма, поведя округлыми плечами. – Назови мне его!
Ежи наморщил лоб, пытаясь вызвать воспоминая из далекого беззаботного детства: руки матушки, пахнущие сдобой и молоком, мозоли отца, когда он подхватывал его за бока и сажал на плечи, после чего катал по двору, будто бы бык, и то, как смеялись дед с бабкой, говоря, что не зря они своего единственного наследника зовут громом, уж силы в его голосе столько, что способен теленка свалить воплями!
– Рейн. Меня зовут Дауртамрейн.
Ведьма ощерилась в клыкастой ухмылке, дико глядящейся на прекрасном лице, и исчезла.
28-е, месяца цветороста, года 304 от основания Белокнежева.
Крогенпорт.
– Аккуратнее, аккуратнее клади! – кричал крепкий, коренастый мужчина, стоя на лесах, протянутых на высоте около семисот локтей, и сверяясь с большими серыми листами, на вид больше похожими на куски камня, чем на бумагу.
Кроген-но-Дуомо, дело всей его жизни, был почти закончен. Сейчас самая большая группа каменщиков, стеклодувов и других строительных работников в Крогенпорте – целых три тысячи человек! – заканчивала строительство громадного собора. Часть из них трудилась над внутренней отделкой помещений, тогда как другая часть завершала строительство осадных башен, хитро замаскированных катапульт, способных снять гигантскую горгулью или грифона на подлете, а третьи завершали огромный прекраснейший витраж из многоцветного стекла, который, кроме декоративной, имел чисто практичную функцию: стоило зажечь тысячу свечей в нише за витражом, соединенных меж собою одним фитилем и загорающихся в единый момент, и они, пробудив заложенное в камни чародейство, осветят весь город, не оставляя ни шанса на выживание вампирьей или мертвяцкой мерзопакости, ежели те вздумают напасть всей стаей.
Понтификар Дауртамрейн приложил ладонь ко лбу и тревожно поглядел на солнце. Оно уже давно перевалило за полдень и неумолимо катилось на заслуженный покой в сторону моря, так и норовя скорее спрятаться за Червяк–островом на ночь. Однако совсем не этот остров беспокоил понтификара, а лежащий чуть левее Гибельный архипелаг. Именно из-за него Крогенпорт более не являлся столицей, и именно из-за него умер единственный близкий человек, который появился за полторы сотни лет – Мнишек Закопола, друг любезный. Надо бы его канонизировать... Все же именно он убил безумного мага Серафина Грифа, который разводил на архипелаге нечисть в таких количествах, что и больше сотни лет спустя те стабильно вырезают население целыми толпами. Погодите же, вот будет достроен собор, зазвонят колокола, разгоняя своим звоном нетопырей, вспыхнет свет на святом витраже (сам поднимется да освятит, не побрезгует), и ни одна тварь не посмеет перелететь или переплыть Русалочью бухту и напасть на окраины. Лично будет ради этого восковые свечи крутить!
– Ваше Высокопреосвященство, – один из подмастерьев, кажется, Юзек, молодой еще парнишка, низко склонился перед мужчиной. – Бригада наверху уже закончила и теперь только красоту нашу полируют, чтобы на солнышке поутру блестела так, чтоб глазам больно было. Вторая развешивает колокола, но никак не могут со звонарем согласовать, все ему не так... А вот внутри, говорят, надолго застряли, еще декады две доводить до ума будут, ежели не все два месяца...
Рейн кивнул и достал из-за пазухи еще один свиток из такой же пористой и серой бумаги, как и та, на которой были нарисованы чертежи Кроген-но-Дуомо.
– Передай, пусть поторопятся. Что-то тучи собираются над Гибельным архипелагом, не нравится мне это. Никак опять нетопыри на охоту вылетят нынче ночью...
– Пан... То есть Ваше Высокопреосвященство, а правда, что вы чародеем родились, а чародействовать, во славу Бога да Богини отказались, и потому прожили так долго?