23-е, месяца вербницы, года 189 от основания Белокнежева.
Крогенпорт.
«Пивная братьев Драго» – гласила вывеска.
Рейн потягивал весьма дурное пиво, которое братья как минимум бодяжили, а как максимум вместо солода использовали размягченный в воде хлеб, а то и чего похуже. Он скривился, искоса наблюдая за ними. Святой отец не знал их имен. До этого дела ему не было. Про себя называл их просто: Лохматый и Мордатый. Сейчас Лохматый занимался тем, что флиртовал с двумя развязно хихикающими девицами характерной наружности, а Мордатый «незаметно», как ему казалось, подливал в пиво какого-то представительного господина сон–траву, одновременно подмигивая явно уголовному типу, разухабисто гоготавшему в углу таверны вместе с такими же дружками.
«Шваль и отребье», – резюмировал Рейн, поднимаясь. Блеснуло золото, привлекая внимание каждого забулдыги в данном заведении, и у каждого же на лице промелькнуло задумчивое выражение: «А не грабануть ли этого типа, раскидывающегося золотом, где-нибудь за углом? Где это видано – золотом – да за кружку пива!»
– Господин еще что-нибудь желает? – мигом засуетился Лохматый.
Мгновенно потеряв интерес к девицам, он взял со стола монетку и попробовал ее на зуб. Едва не сломал его и расплылся в щербатой улыбке. Ишь, недоверчивый какой. Мордатый растерянно стоял у отравленной кружки для другого, осознавая, насколько сильно ошибся с жертвой.
– Сдачи не надо.
– Ооо, господин, это так щедро! Позвольте нацедить вам еще кружечку за счет заведения – да самого лучшего!
– Некогда мне тут в игры ваши играть, – тихо сказал Рейн, поднимая на Лохматого тяжелый взгляд. – Позови братца да пошли поговорим. Дело у меня есть от вашего отца. Кое-что, что он вам должен остался.
Лохматый оживился и с поклоном проводил такого важного господина наверх, в комнату, на ходу перекинувшись парой слов с братцем. И пяти минут не прошло, как они уже стояли перед ним: алчные, нетерпеливо потирающие руки да глядящие на его объемный кошель.
«А ведь они – совсем как я с три четверти века назад», – понял Рейн, и его передернуло. Как же его звали тогда? Волк? Сов? Какое-то такое странное имя ему дали орки, звериное... Лис? А, неважно.
– Что же батюшка наш передать велел? – нетерпеливо спросил Мордатый. – Денег, али может, наследство какое? Не томите, пан!
Рейн хмыкнул.
– Батюшка ваш умер в грязной яме и ни денег, ни наследства никакого скопить не успел, – ответил он, с удовольствием наблюдая, как вытягиваются от разочарования лица парней. «Совсем молодые еще, хорошо если двадцать обоим есть! Но видные, ладные... Да только ни один силы отца не унаследовал – как есть ублюдки». – Однако он был знатным чародеем и желал, чтобы и сыновья его на эту стезю стали, в деньгах не нуждались да работу приличную имели.
Братья переглянулись.
– Так это, пан...
– Зовите меня Рейн.
– Нету у нас сил чародейских, пан Рейн, неспособные мы к тому – осторожно сказал Лохматый. Мордатый подтверждающе кивнул и, будто бы извиняясь, развел руками, мол, чего нет того нет!
– Знаю, – поморщился Рейн и осторожно достал из кошеля небольшую, но весьма объемную книжицу – наследие безумного мага, снятое с его тела. – Сам я никогда чародейством не интересовался, да и не по мне это – сделки с высшими силами заключать, – проговорил он, раскрывая книжицу и перелистывая ее на нужную страницу, после чего развернул ее текстом к братьям. К счастью, те оказались грамотными и, схватив несчастную книжицу, жадно вчитались в текст, – но есть один старинный способ обрести силу чародейскую. Сделаете то, что тут написано, точь–в-точь, проведете ритуал правильно – и быть вам могущественными чародеями. А как вы силой своею распорядитесь – это уж вам решать...
– И что, мы станем взаправдашними чародеями? – потрясенно спросил Лохматый.
– Станете. Но вы можете отказаться. Остаться людьми, управлять своей пивной, у вас вроде бы неплохо получается, – покривил он душой.
– Девицу в жертву принести? – деловито, безо всякого трепета, уточнил Мордатый, просматривая что-то в тексте.
– Двух девиц. Вас же двое.
Братья переглянулись и вдруг расплылись в одинаково-зловещих ухмылках, как если бы им в головы пришла одна и та же потрясающая мысль.
– Принимаете наследие своего отца? – спросил Рейн. – Решайте быстро. Решайте сейчас.
Произнес и вздрогнул. Как же знакомо это прозвучало... Братья повернули на него затуманенные мечтами о скором обогащении и лучшей, чем в грязной таверне, жизни глаза, и едва ли не хором ответили: