– Эй, а ну потише! – недовольный голос над самым ухом заставил спорщиков умолкнуть и поднять глаза от заваленного картами и монетами стола.
Над ними, упирая руки в бока, стояла лохматая девица и мрачно сверлила их взглядом карих глаз. Парни уже хотели поставить нахалку на место – подавай еду, девка, и помалкивай, желание клиента – закон! Но тут Карась, заводила их лихой компании, поспешно поднялся и вклинился между ними и лохматой девицей.
– Прошу извинить, госпожа Рута, просто парни мои немного разошлись, куш-то мы удачный нынче сорвали!
– Мне дела нет до твоего куша. Узнал, что просила?
– Не извольте гневаться, госпожа, но только не знает никто, где Его Высокопреосвященство найти. Уж как я не старался узнать…
– Значит, плохо старался, – отрезала Рута. – Иль ты уговор наш забыл?
– Помню, госпожа, все помню! Только вот… Поиздержался я во время поисков-то. Сами знаете, информация нынче недешева.
– Пока я никакой полезной информации не получила, – сощурила глаза Рута, – а ты, вроде куш неплохой сорвал? Скажи спасибо, что вас здесь накормили, и иди работай дальше. Не то в следующий раз пообедают уже вами.
Уже уходя, она окинула глазами стол и отчего-то нахмурилась, глядя на верхнюю карту, из-за которой и поднялся весь шум, но ничего больше не сказала.
Карась досадливо закусил губу. Вот ведь… Ведьма! Эдак его скоро собственные люди уважать перестанут. Довольно и того, что имя воровское у него вовсе не внушительное. Есть вон в городе Лезвие, есть Змей, а он – Карась. А все потому, что он не выносил вида крови. Как первый раз мокруху-то увидел, так чуть сознания не лишился. Только и мог, что глазами хлопать да рот открывать-закрывать – ну чисто карась, выброшенный на берег. Вот Китобой – их прежний заводила – и дал ему такое прозвище. Но Китобоя уже нет в живых, а Карась есть, еще и лидером банды Душителей недавно стал (раньше они Гарпунщиками звались, но новый лидер – новые порядки). Теперь главное авторитет не потерять.
– ‘от стерва языкастая! – подмигнул Карась своему второму помощнику, Николе Болтуну (но так, чтобы не услышала удаляющаяся от их столика ведьма).
Никола что-то согласно пробурчал. Он не разговаривал с тех пор, как ему вырвали язык раскаленными щипцами за богохульство и оскорбление кардинала, и это была главная причина, по которой он занимал столь высокое положение в банде Карася. Хороший помощник – немой помощник.
– Ну, чего застыли? – прикрикнул Карась на остальных Душителей. – Собирайте манатки – да по домам!
– И чего ты с ними возишься? – недовольно проворчала Шайн подошедшей Руте. – Пускаем на порог всякое отребье…
– Если у тебя есть другие идеи, как найти понтификара, я с удовольствием выслушаю, – вскинулась Рута.
– А твоя идея уже принесла плоды? – прищурилась ее сестра.
– Нет, но… Карась работает над этим, – вздохнула Рута.
– Карась? – усмехнулась Шайн. – Ты же вроде ненавидишь рыбу?
– Очень смешно, – буркнула Рута и краем глаза стала наблюдать за воровской компанией, которая покидала таверну, все еще споря о результатах карточной игры.
– Ру, ты чего? – встревожилась Шайн, уловив мрачное настроение сестры.
– Да все в порядке, – отмахнулась та. – Пойду со стола уберу.
Карась быстро шагал по темным улицам Крогенпорта, сунув руки в карманы и глубоко надвинув капюшон на голову. Сегодня, кажется, было полнолуние, но луны не было видно за плотной пеленой облаков. Моросил мелкий, неприятный дождь – вроде, и не сильный, но нудный и досаждающий – как зарядил с самого утра, так и сыплет себе без передышки. Темно было, хоть глаз выколи, но Карась с раннего детства жил на этих улицах и знал их, как свои пять пальцев. С улицы лудильщиков свернул в переулок Старого Звонаря и нырнул под арку, выводящую на площадь Закополы. В центре небольшой, неправильной формы площади стояла медная статуя святого, позеленевшая от времени. Медный Закопола в одной руке держал факел (по мнению многих – волшебный жезл), а другой указывал куда-то вдаль, предположительно, в сторону маяка, названного в его же честь. Предположительно, потому что так предполагал скульптор, но устанавливавшие памятник рабочие ошиблись в расчетах, и святой в своих указаниях промахнулся на добрый шест левее. Но и установи они памятник правильно, маяк отсюда все равно не был виден. Когда-то процветающий район теперь стал пристанищем головорезов да тех, кому больше некуда было пойти. В тесных, налезающих друг на друга домах селились домушники, перекупщики краденного, профессиональные нищие, сутенеры да девицы легкого поведения. Бордель здесь тоже имелся, и именно на его дверь, освещенную тусклым красным фонарем, и указывала медная рука святого. У самого же памятника еженощно дежурило несколько проституток, высматривая потенциальных клиентов и зазывая их в "Приют Мамочки Джой для одиноких сердец".