Стоило Карасю поравняться с памятником, как от постамента отделилась одна из "дочек" Мамочки Джой и призывно качнула полным бедром.
– Эй, Карасик, чего смурный такой? – подмигнула ему Не–Святая Агнесса, большая любительница сливовой настойки и нюхательного табака. – Повеселимся?
– Повеселился уже, – буркнул Карась, обходя Агнессу и направляясь к дому номер четыре, где у него была комната на верхнем этаже.
– Тю, да это с кем же? – присвистнула проститутка. – Изменяешь мне, Карасик?
Он не ответил и скрылся в черном провале входной двери под лающий смех Не–Святой Агнессы.
Дома Карась первым делом пошарил в буфете, но найденная там единственная бутылка виски оказалась пустой. С досады он разбил ее, швырнул об пол и завалился спать.
Посреди ночи он проснулся от яркого света полной луны, светившей ему прямо в лицо сквозь незанавешенное окно. Поднялся, чтобы налить себе воды, но не успел сделать и пары шагов, как почувствовал резкую боль в левой ступне. Осколок от разбитой бутылки глубоко вонзился в ногу, на пол закапала кровь. Как всегда, при виде крови Карасю стало дурно. В голове застучали молоты, дыхание перехватило, перед глазами поплыли желтые круги. Вытащить бы осколок да остановить кровотечение, но он не мог даже взглянуть на поврежденную конечность. Кровотечение усилилось. Он чувствовал, как кровь сильными толчками покидает его тело сквозь, казалось бы, такой небольшой порез. Вот уже пол, на котором он стоял, стал липким от крови. Она растекалась во все стороны, просачивалась сквозь доски, капала на нижний этаж. Он не мог на нее смотреть, но что-то притягивало его взгляд туда, где расплывалось багровое пятно. Через пару ударов сердца, гулким эхом отдававшихся в его голове, Карась опустил глаза и перестал дышать. Он стоял по щиколотку в крови. Луна, казалось, стала светить еще ярче, и там, куда падал ее луч, стало проявляться женское лицо. Медленно всплывая на кровавую поверхность, оно начинало приобретать знакомые очертания.
– Помни про уговор и сделай, что обещал, – женский голос, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда одновременно.
Карась не выдержал и начал оседать на пол. Поскользнулся на крови и почувствовал, как она захлестывает его с головой. Открыл рот, чтобы закричать, и он тут же наполнился теплой, солоноватой жидкостью. В последний раз судорожно глотнул воздух и... проснулся.
Остаток ночи Карась просидел на кровати, сотрясаемый крупной дрожью. Проклятая ведьма! Не надо было с ней связываться, – мучило его запоздалое раскаяние.
Крогенпорт, двумя месяцами ранее.
– Эй, Карась, где тебя змеи носили, паскуда? – Китобой, огромный жилистый мужчина, почти весь покрытый жестким черным волосом, сидел, широко расставив ноги и глодал свиную голень. – Принес?
Карась молча протянул ему увесистый мешочек, доверху набитый монетами. Китобой покачал мешочек на огромной ладони, на которой не хватало одного пальца, сморщился и высыпал его содержимое на стол.
– Э, да тут медь она! Ты у собора что ли побирался? – он свирепо зыркнул на Карася единственным глазом и в раздражении отбросил в сторону свиную голень, на которой еще оставалось много мяса.
– Собирал налог, как вы и просили, – пробурчал Карась, избегая смотреть главарю в глаза (ну то есть в глаз). – Не моя вина, что люди его мелочью платят. Откуда у лавочников Блошиного округа золотые?
– Ты мне не рассуждай тут! Твое дело денежки с них трясти. Нет золота у них, так обменял бы на свое, – и Китобой зашелся в хриплом издевательском хохоте. – Отнеси все казначею да прибери тут. И если я хоть одной монеты недосчитаюсь...
Китобой выразительно чиркнул себя по горлу жирной волосатой ладонью и вышел из комнаты, а Карась принялся собирать разбросанные по столу монеты да счищать с них мясную подливку.
– Карась то, Карась это, подай–принеси уже который год. Что я ему, слуга, что ли?! – бурчал Карась себе под нос, поглядывая на дверь.
– Достало уже! Чтоб ему во Тьму кануть! – воскликнул Карась вслух, час спустя сидя за кружечкой пива в таверне со странным названием «Экзотическая кухня братьев Драго». Таверну эту «накрывал» кто-то другой, «налога» с нее ребята Китобоя не драли, а потому и сомнительно, что покажут здесь нос. Карасю же надо было куда-то спрятаться от некстати отправившегося патрулировать район городового. Самого городового он, конечно, не боялся, но сегодня, как на грех, было у него припрятано за пазухой то, чего там никак не должно было находиться. Заскочил в ближайшую едальню пересидеть чуток, ну и взял себе кружечку, чтобы подозрений у хозяев заведения не вызывать (вернее – хозяек, что и так глядели подозрительно, стоило ему переступить порог).