Надо ли говорить, что этот обычай чрезвычайно не нравился одной скопидомной ведьме, коя считала сущим расточительством сначала покупать дорогую ткань, а потом неизвестно кому ее дарить за то, что лучше всего двигать тазом может.
– Ну не начинай опять! Денег у нас вдоволь, не обеднеем уж от куска ткани!
– А вот и обеднеем! По ширине ткачихи на базаре, не говоря уж о купцах, не обрезают, только по длине выбрать можно, а это ого-го сколько, особенно за дорогую ткань! Так от нее еще и во второй раз на следующий год кусок отрезать нельзя – дурнушками деревенскими сочтут! И куда я потом этот кусок девать буду? Правильно – тебе на прихватки, чтоб им пусто было...
– Зато травушки на этот раз хорошо вышли! Видела свою? Перед – во, зад – во! Красота!
– Видела твои художества. Не знаю, как она умудряется ходить с такой кормой, я бы точно постоянно на зад падала да материлась.
– Ну и травушка твоя тоже того... Падает и матерится. Постоянно.
– Чтоооо?!
– Ну а что ты хотела, она же полностью с тебя слеплена.
– Ах ты... Ведьма!!!
Травушки, или големы из трав, кореньев и прутиков, которым Шайн магически придала иллюзорный облик самих сестер, навесив на них для надежности чуть измененный слепок личин самих себя, надежно прикрывали их во времена Ведьмова солнца. «Экзотическая кухня братьев Драго» работала строго по расписанию, а хозяйки были на удивление приветливы со случайными гостями, не пытаясь никому напакостить или подмешать в еду демьян–травы, которая в нужной комбинации с кровью непрожаренного стейка из молодого козла и несколькими другими ингредиентами надежно превращала людей в оборотней. Жили травушки, правда, недолго, меньше декады, потом начинали ощутимо пованивать гнилой травой да сырой корою, но так надолго ведьмы их и не оставляли.
В отличие от многих ведьм, селившихся на окраинах и в деревушках, в городе, полном церковников, приходилось соблюдать осторожность. Закрыться на эти три дня означало то же самое, что во всеуслышание объявить, что ты ведьма. На главной площади. В торговый день. В лицо отряду инквизиторов.
К счастью, имелся у ведьм один хитроумный способ покинуть дом незамеченными, да так, чтобы ни один охотник ничего не заподозрил. Поздним вечером, одевшись, вернее, раздевшись по случаю, и натерев тела специальной мазью из дурман–травы, цветков беладонны и человеческого жира, сцеженного по оказии с толстых боков пани Казимиры, ведьмы, читая заклинания, кидали в камин травы и смолы, рождающие тонкую струйку черного, незаметного в сумраке, дыма, и по очереди прыгали в него, обращаясь таким же дымом и улетая по делам.
– До полуночи совсем немного, – взглянула на небо Рута. Луну почти не было видно за толстым слоем облаков, беспокойно скользящих по небу.
– Идем.
Выглядели они сегодня просто чудесно. Напомаженная кожа благоухала травами, глаза, стоило на них упасть случайному лучику золотой луны, сияли и казались больше. Сейчас бы их не узнал ни один постоялец «Экзотической кухни», даже тыкни они его в это носом. Ничего похожего на лохматых неопрятных девиц из низкопробной забегаловки в бандитском районе. Сейчас длинные золотистые волосы Шайн целым каскадом аккуратных волн спускались до самого зада. Время от времени внимательный взгляд мог заметить то тут, то там тоненькую косичку с вдетыми в нее драгоценными камнями и золотыми монетами. Белоснежную кожу удачно оттенял обрез из угольно-черного матового шелка, как положено, обернутый вокруг бедер, наискосок пересекающий спину, аккуратно оборачивающий грудь и узким кольцом охватывающий шею. Из украшений на пальцах – всего несколько колец, прочие пришлось снять, и узкий золотой браслет на щиколотке: в честь праздника каждая ведьма надевала что-то золотое.
Рута в эту ночь являла собой ее полную противоположность: гладкие длинные волосы – волосинка к волосинке – зачесаны в высокий хвост, удерживаемый хитрым узлом и длинной шпилькой из белого золота и чуть завитой единой волной опускающийся точно по позвоночнику до самого пояса, обнажая тонкие плечи и гармоничные ключицы. Обрез белоснежной парчи ладно ложился на загорелую кожу, повторял путь обреза Шайн, но конец его был перекинут через плечо и свешивался вниз по спине, делая девушку похожей на мистическую путницу далеких жарких Черных Песков. Довершали образ множество тонких браслетов из белого золота и серебра на обеих руках, среди которых затесались и несколько золотых.