«Ошибся», – думал Вит, страдальчески морщась от одного вида девиц. – «Как есть ошибся. И это – ведьмы?!»
«Ведьмы» радовали чистенькими передниками, пригожими лицами, округлыми, что колобки, боками и такой знатной матросской бранью, что уши вяли.
– Коза ополоумевшая, растудыть тебя в едрень, куды опять кадку с брожевом дела?! – вопила та, которая только что, пробегая мимо, не удержавшись на ногах, опрокинулась на пухлый зад и разлила на себя, пол и частично – на посетителей весьма мерзкого вида и запаха рыбью требуху.
– Глаза разуй, клуша слепая! Говорила я тебе: сходи к стекольщику да закажи стекла увеличительные на зенки свои бесстыжие, авось и углы собирать по всем трактирам перестанешь! – орала в ответ вторая, с таким объемным бюстом, что подносы с едой приходилось носить на вытянутых руках, а то и голове, пока ее «богатство» раскачивалось, как бриг при шторме, вверх–вниз, вверх–вниз, приковывая к себе внимание посетителей, с нездоровым интересом наблюдавщих за их колыханием.
Вит поморщился. И так – целое утро! Сначала они спорили о пироге, потом – о жарком, потом – насколько пропекать шмат мяса на углях, после сцепились при попытке сварить грог, яростно споря о том, нужно ли класть в оный бадьян и стоит ли нарезать имбирь ломтиками или лучше натереть на каменной терке, а под конец так яростно собачились, решая как оформлять меню, что из таверны сбежали почти все посетители. И все – с матюками да ругательствами! Уж насколько Вит привык к разухабистому общению своих пиратов, но слышать подобное из уст благовидных пане... Это приводило его в тот же шок, который испытывает юный студиозус, впервые посетивший бордель. У капитана уже болела голова, а немногочисленные утренние выпивохи, морща носы, норовили поскорее допить знаменитую сестринскую «Опохмелку» и убраться восвояси.
Наконец, когда самые ранние пьяницы уковыляли искать монетку, чтобы залить глаза вечером, а более поздние еще не появились, Вит улучил минутку, поймал за руку одну из румяных девиц и, наклонив ее к себе, заговорщицки прошептал, прихлебывая из кружки:
– Я от купца Войчика, панна. Мне вас посоветовали как... ммм... Дам, способных решить все мои проблемы.
– А что за проблема-то? – простодушно спросила она. – Брюхо вздулось али газы мучают?
Вит аж ромом подавился и надолго закашлялся, пытаясь поймать побольше воздуха открытым ртом.
– Что вы, панна! На морской диете, – он похлопал себя по крепкому, как ему казалось, животу, – таких проблем не бывает!
– Ой ли?
– Абсолютно точно! Квашеная капуста три раза в день, десять раз в декаду творит чудеса! Но я по другому поводу, – торопливо добавил он, заметив как затуманились глаза «ведьмы», видимо в своем воображении уже делающей из этого пирог или что похуже. – Неприятель у меня есть. Неприятельница, вернее, Тувой Зубаткой кличут, может слышали?.. Дюже мне досаждает, курва! Вы, возможно, не знаете, пани, вокруг Гибельного архипелага много островов есть, которые от нежити защищены проточным течением пресной водицы, самим Высокопреосвященством благословлённой так, что ни одна погань его пересечь не может. Ну, чаще всего. И особливо выделяются два острова: тот, на котором раньше проклятый Серафин Гриф жил, и другой, выше по течению, на рогалик какой похожий. Второй остров дюже хорош! Он больше, ближе к торговому пути, с удобной бухтой и гротом, как раз для моих парней! Но злобная ведьма... Простите, панна! Злобная мегера его первой заняла, а нас на грифий остров выгнала! Да еще и добычу большую собирает, потому как все купцы норовят Гибельный обойти по длинному кругу и как есть на нее натыкаются! И корабль у нее быстрее, и команда больше... Если б только был способ, чтоб она власть над ними мне отдала, а сама того, тогда бы... – сбивчиво, ярясь и брызгая во все стороны слюной рассказывал он.
– Ну а от нас-то, что надобно? – непонимающе наклонила голову девица. Издевается!
– Ну... Проклятие какое...
– Не занимаемся.
– Или порчу...
– С ума сошли!
– А вот, может...
– Вы нас за кого вообще принимаете?!
– Ну хоть зелье какое дайте! – в отчаянии произнес Вит. – Чтобы как есть под мои ноги рухнула да власть признала! Тут-то я ее и... Того. – Вит показательно щелкнул языком, пальцами изображая удар кинжалом в грудь.