Ведьма задумалась.
– Зелье у меня, пожалуй что, есть, – вдруг согласилась она. – Но это денег стоит!
– Сколько?
– Восемь златых.
Вит поморщился как от зубной боли, но старательно отсчитал указанную сумму в серебре, и ведьма... Вот теперь видно, что ведьма – где это видано такую сумму за крошечный бутылек брать! – принеся откуда-то с кухни зелье, поставила его на стол и лихо сунула мешочек с монетами в свое огромное декольте, поглотившее кругляши из благородного металла, будто мягкое тесто шмат мяса.
– Только противоядие мне дайте, пани, – произнес он. – А то у капитанов традиция есть: при встрече из одного кубка пить.
– Два златых, – мило улыбнулась ведьма и сунула ему подкрашенную воду. Как знала, что попросит.
Вит скрипнул зубами и заплатил.
Ночь с 36–го по 37-е, месяца суховея, года 387 от основания Белокнежева.
Гора Арамор. Второй день Золотой луны.
– Странное место, да? Никогда не устаю удивляться, – проговорила Рута, задумчиво жуя сладкий белый краешек ароматной травинки.
Золотистый свет луны играл на ее коже, превращая смуглый загар в блестящую золотистую патоку и делая глаза похожими на очи дракона, горящие тьмою, огнем и отблеском многочисленных сокровищ – всем сразу.
– Чем странное? – авераль с высокими, витыми, но острыми рогами, лениво коснулся ее обнаженной груди губами, обхватывая и сжимая тугой сосок, пока ладонь демона скользила вниз по влажной от росы и утех коже ведьмы. На рогах у него уже висело целых два обреза – алый и синий, и он хотел еще один.
– Здесь солнце не восходит все три дня, – объяснила девушка. – В обычном мире такого не бывает, значит... Значит, мы в... ммм...
Она сжала его рога, выгибаясь от наслаждения, позволяя длинному раздвоенному языку демона доставить ей удовольствие, и вдруг со смехом пресекла попытку авераля тишком стянуть с нее обрез.
– Не так быстро, красавчик. Ты еще не доказал, что достаточно хорош...
Демон ухмыльнулся, и принялся за дело с утроенным рвением.
– Оооо.... – простонала Шайн, с трудом выползая из кучи изможденных тел, придерживая дрожащими руками длинный обрез. Как хорошо, что они заговорены от разрывов, грязи, пыли и влаги! Сейчас это крайне пригодилось. – Мне нужен перерыыыв...
Расставшись с Рутой с утра, вернее, в тот момент, когда они, проснувшись, умылись в неглубоком горном ручье, заботливо подогретом одним из духов воды. Было прекрасное, хоть и не озаряемое лучами дневного светила, утро.
После умывания внимание Руты привлёк твердый пресс да крепкая задница совершенно обнаженного авераля, разухабисто ей подмигнувшего. Шайн же отправилась обратно на поляну, но очень быстро отказалась от своих планов, присоединившись к одной веселой компании, распивающей крепкий виски и горланящей песни.
Сначала их было всего четверо, практически пара на пару: две веселые, вернее, навеселе, ведьмы, один чернокнижник и один леший. Было возбуждающе и задорно, пока лешего – пана Яцека, как он, ухмыляясь в зеленые усы, представился, не дернул какой-то из присутствующих бесов позвать к ним проходящего мимо скромного парубка, ибо «Надоть же помогать молодым, панове! Молодые сами не способные ни на что, точно вам говорю!»
«Молодой» некромант, которому уже перевалило за сотню лет, слегка удивился настойчивому предложению нетрезвых, но вполне доброжелательных морд и, подумав, согласился.
Пан оказался заводной, с выдумкой. Одни только призванные, приветливо скалящиеся, скелеты, предусмотрительно поддерживающие то ножку пани в неудобной позе, то руку матерящегося пана, которую он никак не может протиснуть меж плотно прижатых друг к другу тел, а то и вовсе участвуя третьими (четвертыми, пятыми) лишними, чего стоили. Или не лишними? Кто их разберет. Веселый бедлам шел полным ходом, когда две мимопроходящие ведьмочки, заинтересовавшись столь необычной композицией, решили тоже поучаствовать. Потом к ним присоединился на удивление трезвый фавн – явно охотник за обрезами, два ладно сложенных волколака и одна одинокая, но страстно жаждущая компании нимфа. Обрезы перепутались и связались меж собою чуть ли не узлами, набедренные повязки–шкуры волколаков незнамо как оказались под головой Шайни вместе с одним из них, пока ее ножку страстно лобзал хитро ухмыляющийся совершенно обнаженный фавн, пристроившийся к трудящемуся над девушкой второму волколаку. Чернокнижник с некромантом, нимфой и всем отрядом скелетов устраивали такое, что бывалые аверали пускали слюни от зависти, пока леший с тремя ведьмочками почти целомудренно предавался жаркой любви. Закончив же с партнерами, любовники менялись, и все начиналось снова, покуда большинство участников не рухнули в изнеможении.