Конец обреза никак не желал вытаскиваться из-под сплетенных тел, и девушка бесцеремонно уперлась в чью-то ягодицу ногой, вытаскивая ткань на свет луны, после чего огляделась.
Где-то на другой стороне горы слышались звуки музыки и топот десятков ног, все еще отплясывающих на стоптанном барвинке. Левее расположилась самая настоящая ярмарка – с играми и призами, полезными в ведьмовском хозяйстве, правее – накрытые длинные столы с кушаньями и винами. Подумав, ведьма со стоном потянулась и решила для начала ополоснуться в чудесном горячем источнике, а потом думать, куда пойти дальше.
Два источника были заняты, а третий, с прохладной, и оттого невостребованной водою – пуст. Ведьмы обычно предпочитали горячую воду, а лесная нечисть, напротив, ледяную горную реку, стекающую чуть дальше прямо в ущелье небольшим водопадом. Шайн с удовольствием погрузилась в источник с головой, смывая с тебя пот и запах чужих тел.
– О, вот ты где! А я тебя обыскалась... – Рута, с обвитым вокруг ноги обрезом спустилась в воду, набирая из небольшой каменной ниши густого травяного мыла, натирая шею и грудь.
– Что, недостаточно хорош? – не двигаясь спросила Шайн. Ноги ее все еще дрожали, но постепенно напряжение уходило, и по телу растекалась сладкая нега.
– Как и твои, я смотрю... Вы такой шум устроили, на вас даже ставки делали. Ты, к слову, должна мне золотой! Поставила на тебя, дуреха, а ты чуть-чуть до лешего не успела – тот еще трудился над Марешкой, когда ты сбежала.. Удивлена, что ты там обрез не оставила.
– Жаба задавила во второй день отдать... – призналась Шайн, тоже набирая мыла. – Хотя и было желание тому волколаку отдать, темно-серому... Как его там... Багумил. Ты бы видела какой у него...
– Спасибо, я видела. Все видели.
Они рассмеялись, занимаясь омовением своих тел. Грязная вода быстро уходила, и источник вновь наполнялся чистой, пахнущей цветами черемухи и терпкими лесными травами, водой.
– Пойдем на ярмарку? – вдруг предложила Рута.
– Мм? – зевнула Шайн в ответ. – В городе или тут?
– Тут. Тот авераль, Асмий, сказал мне, что там много всего интересного в этом году. Есть даже один перевертыш, который принимает облик того, кто тебе мил, представляешь?
– Пойдем, – устало кивнула девушка. – Но завтра. Я сегодня уже не в состоянии смотреть, кто там мне мил, из купели бы выползти... Пойдем лучше поедим, целый день крошки во рту не было.
– Да уж, крошки у тебя и в самом деле во рту не было, – поддела ее сестра, за что мгновенно была наказана яростными брызгами мыльной воды. Хохоча и отворачивая голову, чтобы не попадало в глаза, Рута брызгала в ответ в визжащую от гнева и азарта сестру, пока, наконец, Шайн позорно не ретировалась. Она вылезла на берег и встряхнулась, как кошка. Волшебный свет луны мгновенно высушил кожу, а заговоренный обрез прильнул к ноге.
– Ведьма! – припечатала она Руту, все еще отфыркиваясь и выжимая волосы.
Та только расхохоталась.
Жемчужное море, где-то близ Крогенпорта, то же время.
Вит Два Зуба подкинул орешек в руке и сжал его пальцами. Крак! Твердая скорлупа треснула, но, вопреки ожиданиям, желанное ядрышко не выпало из половинок, а намертво в них застряло. Холера! Плохой знак.
Орехи Вит любил, но предпочитал беречь два оставшихся зуба пуще зеницы ока. Вот и теперь вместо того, чтобы выгрызать ароматный плод, как поступил бы раньше, когда у него было побольше зубов, он достал нож и аккуратно принялся выколупывать ядро. Оно совсем не спешило покидать родные пенаты и выходило трудно, да еще и не целым куском, а мелкими крошками, которые и на зуб-то взять, даже левый который – срам один. Очень плохой знак.
– Капитан! «Морской гад» приближается! Вывесили белый флаг – все по уговору!
Вит поморщился. Еще один плевок в его сторону. У него какая-то «Косатка», а у нее целый «Морской гад»! Ну, погоди же! Кровью умоешься, как миленькая отдашь и команду и корабль, и все грабежами нажитое в придачу! А в остальном... Что там брать у мертвяка? Камень в брюхо – и в море, на съедение тем самым гадам морским.
Не прошло и четверти часа, как в капитанскую каюту вошла крепкая, очень высокая – куда выше Вита! – широкоплечая дама. Волосы, коротко остриженные на морской манер, перетянуты на затылке в куцый хвостик. Мускулистые ноги облегали штаны из плотной парусины, в которые была заправлена свободная белая рубаха с вызывающе развязанной наполовину шнуровкой на бюсте. Однако тот, кто осмеливался заглянуть в святая святых, быстро понимал, что лучше бы сделать вид, что ничего не заметил, ибо на бедре у женщины висела широкая абордажная сабля, на которую Вит всегда смотрел с немым возмущением. Бабе – саблю?! Куда мир катится?! Голову капитанши венчала бандана и широкая черная треуголка, натянутая на самый лоб.