– Ну? – неприветливо спросила она, обнажая в недоброй ухмылке свои знаменитые зубы. Длинные, тонкие и удивительно кривые, они росли во все стороны вопреки логике и здравому смыслу, порождая слухи, что капитанша с самими морскими чудищами в родстве. – Зачем звал, беззубик?
Вит обиженно засопел. Ну да, мало, всего два: правый клык, да левый. Зато крепкие, белые, ровные, и что самое главное – что ни на есть человеческие.
– Дело у меня к тебе, – справившись с обидой, мирно ответил Вит. – Надо бы нам вопрос об островах прояснить. И ребята твои снова на мою территорию влезли. Нехорошо!
– Ребята мои за купцом гнались, – буркнула женщина, снимая треуголку и всей своей массой падая на стул. Тот жалобно заскрипел, но выдержал, – он еще в моих водах был, когда, дурень, убегать от нас вздумал.
– Выпьем? – спросил Вит. Обсуждать дела он не хотел, знал, что это обречено на провал. Тува ухмыльнулась, закидывая ноги на его стол.
– Выпьем. Но по капитанскому обычаю.
Кивнув, пират достал бутылку старого рома с Хассерских островов и большой кубок, отворачиваясь, чтобы откупорить бутылку и наполнить бокал.
– И все же, коли он на мои воды сунулся, купец – мой, – сказал он, чтобы ее отвлечь, сам тем временем быстро выпивая противоядие, а в кубок, вместе с ромом вылил весь пузырек яда. Эх, не спросил у ведьмы, сколько надо! Может и пары капель достаточно бы было, уж больно дорогое зелье! Но много – не мало.
«Подавись, вражина, моими кровными», – мысленно пожелал он, ставя кубок между ними, и, сев, первым взял его за толстую золотую ножку.
– За понимание, капитан! – и одним большим глотком отпил сразу половину, натужно крякая и вытирая пот со лба. Встав, подошел и лично протянул ром Туве.
– За понимание, – поднявшись, насмешливо ответила та, глядя на красное лицо Вита, и безо всякого напряжения выхлебала весь оставшийся ром. – Ну а теперь...
Она замолчала, чувствуя как ее тело наливается огнем, запоздало понимая, что это означает.
– Ром... Отравлен! Ты!!!.. Как ты?!...
И замолчала.
Потому что стоящий напротив нее Вит Два–Зуба налился кровью еще больше, так, что разве что глаза наружу не вылезли! Только чиркни – и загорится!
– Нет! – простонал он. – Противоядие... Обманка! Проклятая ведьма!
– Идиот! – выдохнула Тува, падая к его ногам.
Вит повалился сверху.
В неспокойном море бок о бок стояли два корабля с белыми флагами, намертво сцепленные абордажными крюками.
Ночь с 37–го по 38-е, месяца суховея, года 387 от основания Белокнежева.
Гора Арамор. Третий день Золотой луны.
Всеобщее веселье захватило празднующих, но постепенно близилось к завершению. Уже принесли жертвы – с десяток молодых девок и парней – во славу Дар’Тугу и молодое вино – во славу Вар’Лахии, и вся лесная нечисть начинала постепенно разбредаться кто куда – они, в отличии от наделенных магией существ, не могли надолго покидать родное Чернолесье.
Но и без них оставалось еще очень много гостей.
Шайн все-таки подарила свой обрез сумевшему ее поразить оборотню, с которым встретилась с утра третьего дня – стройному и черноволосому, с широким разворотом звериных плечей, узенькой, почти что девичей, талией и удивительно кривыми короткими ногами. Ру, хихикая, говорила, что только ее сестру мог покорить такой непропорциональный самец, но та лишь отмахивалась. Теперь, как и большая часть гостей, Шайн фланировала по мягким дорожкам совершенно обнаженной, но зато с кубком вина и верной серебристой трубкой, из которой клубился черный дымок. Что такого сделал оборотень, чтобы поразить ее, девушка не говорила, лишь томно вздыхала и, закатывая глаза, каждый раз делала длинную затяжку из трубки, заставляя Ру изнывать от любопытства. Ведьма, что с нее взять!
– Подходи, налетай, того, кто сердцу мил, узнай! Подходи, не дури, на того, кто милее всех сердцу, смотри! – надрывался крошечный, не больше локтя росту, цверг.
– Сколько стоит на милого сердцу взглянуть? – с улыбкой обратилась к нему Рута.
– Златый один и увидишь, кто сей господин! – поклонился ей цверг, уставившись на Руту маленькими черными глазками. Шайн со вздохом выудила из копны волос одну косичку, хитро оплетенную вокруг монеты, и аккуратно распустила ее, вытаскивая золотой. Подумав, достала еще один – ей тоже было любопытно.