– Помочь? – Понятливо предложил он, и не дожидаясь вымученного кивка, приложил ладонь ко лбу инквизитора. Боль, словно потревоженная ветром волна, отхлынула от головы Франциско, оставляя на своем месте зверский голод. Инквизитор быстро стянул со сковороды друга сочный кусок бекона, и тут же его проглотил, нетерпеливо поглядывая на кухонную дверь, за которой скрылась девица. Словно почувствовав, та выпорхнула с кухни с кружкой пива и полным блюдом жареных шпикачек. Поставив ношу перед инквизитором, она уплыла к следующему посетителю, севшему за один из столиков.
– Утопцы отменные, советую. Я такую же тарелку до твоего прихода сожрал.
– Утопцы? – Уточнил Франциско, подозрительно рассматривая резко переставшие быть аппетитными, сардельки.
– Ну, шпикачки маринованные. У нас их утопцами называют. В столице что, таких нет?
Отрицательно качнув головой Франциско отломил кусок хлеба, и положив на него сардельку, отправил в рот. И впрямь – отменно. Особенно с похмелья. Особенно под пиво, дополнил он свою мысль, сделав первый глоток. Дожевав бутерброд, он неожиданно серьезно посмотрел на Мартина.
– Не подумай только, что я не рад тебя видеть, – осторожно начал он, – но все-таки: зачем ты меня позвал?
– Что, подтянул с тех пор ментальные чары? – проворчал Мартин, но тоже отставил стакан с ромом в сторону. – Мне нужна твоя помощь.
Франциско ничего не ответил, но показал, что внимательно слушает.
– За неполный месяц в Крогенпорте произошло три убийства. И я сейчас говорю не о забитых нищих, задушенных проститутках или жертвах обычной поножовщины – этих здесь давно уже никто не считает, к сожалению. Убиты три молодые женщины. С особой жестокостью. При помощи колдовства.
– Колдовства? – переспросил Франциско. – Вроде как…
– Как ведьмы, да. На телах, которые преступник или преступница даже не потрудились спрятать, следы хаотичного, грубого, но очень темного колдовства.
– Вряд ли отнять жизнь можно светлым колдовством, – проворчал Франциско, внимательно глядя на Мартина, и не забывая отправлять в рот кусок яичницы, которую в точно такой же сковородке как и у друга, поставили перед ним. – Но ведьмы...
– А как иначе объяснить колдовство? – Развел руками Мартин. – Не может быть, чтобы среди ведьм не встречались хладнокровные убийцы.
– Ты что-то еще не договариваешь.
– Еще один балл тебе по ментальным чарам. Эти женщины жили в разных районах города и, насколько мы знаем, не были друг с другом знакомы. Но кое-что их все же объединяет. Они – веды.
– Веды? Хочешь сказать, занимаются законным белым колдовством?
Мартин кивнул.
– Но зачем ведьмам убивать их? Расскажи о жертвах подробнее.
– Первой была убита лекарка Урсула. Она работала помощницей целителя в клинике в районе Скорняков, пользовалась хорошей репутацией в округе. Утром четвертого листопада булочник нашел ее тело напротив своей пекарни – по-видимому, шла домой с работы. Причиной смерти явно стали какие-то чары, но вот какие, определить сложно. Это, скорее, хаотичная злая воля, чем какое-то конкретное заклинание. Ведьмовский почерк, одним словом.
– У колдовства ведьм тоже есть свои правила, – не согласился Франциско.
– Возможно, но тут они не просматривались. И ещё одна деталь – у нее были отрублены пальцы на руках.
– Именно отрублены?
– Так сказал целитель, который осматривал тело.
– Их отрубили до или после того, как она умерла?
– Очень надеюсь, что после, – нервно сглотнул Мартин и поежился.
– Хорошо, – кивнул Франциско. – Следующая?
– Через четыре дня, то есть восьмого листопада нашли труп Майи Волчек или, как она предпочитала себя называть, Провидицы Селестины.
– Гадалка? – уточнил Франциско.
Мартин кивнул.
– Она жила в небольшой квартирке на улице Вацлава Пжебойшека. Хозяин дома собирался забрать плату за квартиру, стучал, а не получив ответа, решил зайти и проверить. Он, кажется, ей не доверял, боялся, как бы чего не стянула, вот и заглядывал постоянно. Тело ее лежало на столе, за которым она принимала клиентов, прямо поверх гадальных карт. Видимо, собственную судьбу она в них не разглядела.
Мартин покачал головой и сделал большой глоток рома.
– А пальцы? – спросил Франциско.
– Пальцы все были на месте, а вот глаза и язык были вырваны. И – все то же хаотичное, злое колдовство. Я видел тело. Чудовищно!