— Упрямый, — ответил он. Затем протянул ей свой стакан. — Подержи. Я хотя и требую соблюдения правил приличия, но ты переборщила. Это зачем так воротник застёгивать наглухо. Он же тебе шею натёр.
— Ган Джат! — возмутилась Ива, когда он начал расстёгивать ей воротник платья.
— Не кричи, — посмеиваясь, сказал он. Его пальцы ловко расстегнули пуговицу воротника и скользнули по её шее. — Я только помогаю женщине, которая решила переборщить в своём стремление стать скромной.
— Даже в мыслях не было. Сегодня хотелось быть незаметной. Но ты решил, что нам нужно выделиться, чтоб весь город завтра судачил, — пробормотал Ива, стараясь забыть его случайное прикосновение, от которого её обдало жаром. Она поспешила вернуть ему стакан с компотом и поторопилась отпить холодного компота из своего стакана.
— А тебе разве не всё равно, что о тебе говорят? — спросил её ган Джат. Он сидел как-то слишком близко. Ива хотела бы отодвинуться от него, но диванчик был слишком маленький.
— Не всегда. Мне не нравится, что наши имена полощут вместе.
— Почему? — искренне удивился ган Джат.
— Ган Джат, я же вижу, что ты затеял какую-то игру. Не хочу быть в ней пешкой.
— Гана Ива, ты себя недооцениваешь. Пешкой быть у тебя не получится. Тебе главное место в игре отведено, — проводя пальцами по её руке от локтя до запястья, сказал ган Джат. Обвёл её запястье, спрятанное тонкой перчаткой из кружев. Ива заворожённо наблюдала за его действиями. Можно было бы возмутиться, но почему-то не было на возмущение сил. — Горячая какая. Прям вся огнём горишь.
— Может хватит?
— Я только начал, а ты прекращать уже хочешь, — хмыкнул ган Джат, но руку убрал.
— Не понимаю я тебя. Хоть убей, но я не чувствую от тебя интереса ко мне как к женщине. Ты играешь со мной, как учёный, который изучает поведение зверушки. Мы ведь раньше не общались. Да ты в мою сторону не смотрел, а тут сегодня войну объявляешь.
— Найди себе кого-нибудь и на этом всё закончится, — спокойно ответил ган Джат. — Я ведь тебе уже посылал предупреждения через третьих лиц. Только ты упрямишься.
— Упрямлюсь.
— Почему? Так было плохо с Родориком?
— Знаешь поговорку? О мёртвых хорошо или ничего не говорят. Я промолчу, — ответила Ива.
— Ясно. Но не всё же такие. Не надо на весь свет обижаться, — мягко сказал он.
— А это не твоё дело, ган Джат. И не надо лезть в мою жизнь.
— Я уже в неё залез. Ещё и сапогами пройдусь, потопчусь.
— Зачем? — она посмотрела на него.
— Потому что мне мешает твоё упрямство, — ответил ган Джат, разглядывая зал. — Спасибо за время, гана Ива. Надеюсь, что это не последний наш танец.
Он пожал кончики её пальцев и ушёл. Ива же задумалась. Приложила холодный стакан к разгорячённому лбу. Жарко. Душно. Сейчас бы оказаться дома в прохладной комнате, где нет никого. Или подняться бы на крышу с мороженым. Но надо ещё какое-то время побыть в клубе. Если она так сразу уйдёт после разговора с ганом Джатом, то завтра слухов будет ещё больше. Нужно улыбаться и танцевать. Танцы всегда помогают поднять настроение.
— Ты смотри, что девка творит! — покачал головой Курлик. — Она сегодня в ударе.
Джат посмотрел на танцевальную площадку. Ива танцевала как будто в последний раз. Кружилась то с одним кавалером, то с другим. Всё было чинно, но она продолжала притягивать к себе взгляды. Гибкая, чувственная, с мягкой улыбкой и зовущими губами. Только глаза у неё были грустные. Но это мало кто замечал. Обычно кавалеры смотрели на её грудь, на губы и только единицы добирались до глаз.
— Пусть веселиться. Ей недолго осталось порхать, — ответил ган Джат.
Глава 6
Вито проснулся ночью. Больше не было никаких датчиков. Это радовало. Он и не помнил, как доктора отключили поддерживающие аппараты. Руки и ноги работали. Голова соображала.
— Меня зовут Вито Диас. Тридцать лет. Нет. Двадцать девять. Тридцать ещё не исполнилось. Через два месяца будет. Я свалился на Кахон. Дурную планету с красивыми сероглазыми женщинами. У меня разбился корабль. И я чуть не помер. Но живой и разговариваю сам с собой. Дурная привычка, которая выработались за долгие рабочие часы. Пора с ней завязывать и искать собеседника, — пробормотал Вито. Он сел на кровати. Спустил ноги. Покрутил пальцами. Порой такие простые ощущения после тяжёлой болезни приносят непередаваемый кайф. Нужно одеться. Не разгуливать же по больнице в чём мать родила. Хотя пришла идея завернуться в простыню, которая здесь была вместо одеяла, и пойти изображать из себя приведение. — Столько лет, а всё из себя идиота строю, — пробормотал Вито. Усмехнулся. — А сероглазки глаз-алмаз. Одежда прям по размеру подошла. Да я себе так не подбираю, как она. Талант. Надо с ней теперь по магазинам ходить. И мерить ничего не придётся. Это даже хорошо, что в палате никого. А то я тут болтаю. Врача ещё вызовут. Ладно, мне положено. Я там головой вроде ударился. Сотрясение. Но сейчас всё прошло. Ничего не болит. Это хорошо.