Рэн заколебался. Будут ли они смеяться над ним? Он еще ни перед кем не раздевался.
– Давай, Мака'Али, – позвал Койот. – Ты много теряешь.
Готовясь к худшему, Рэн тоже разделся до набедренной повязки, а потом залез в воду. К его облегчению, ребята его полностью игнорировали, купаясь и резвясь в воде.
Рэн нырнул под воду. Живительная прохлада ослабила полуденный зной. Несколько минут он спокойно плавал на спине с закрытыми глазами.
Пока его не схватили.
Прежде чем он опомнился, Чу Ко Ла Та сорвал с него набедренную повязку и смеясь побежал на берег.
Рэн бросился за ним. Как только он оказался на суше, его схватил Койот и бросил назад в воду. Рэн выплыл, кашляя и хватая ртом воздух, а потом обнаружил, что мальчишки сбежали. Прихватив с собой всю его одежду.
Он попытался позвать их, но ничего не получалось. Челюсть заклинило, и слова застряли в горле.
Оскорбленный и рассерженный Рэн поплыл к берегу и вылез.
«Я должен попытаться вернуться в город незамеченным. Есть несколько троп, которыми редко пользуются.
Оказавшись дома, я смогу...»
Он не закончил мысль, столкнувшись лицом к лицу с компанией девушек, пришедших искупаться. При виде его наготы они завизжали и начали смеяться над ним.
С красным лицом Рэн руками попытался прикрыться и побежал в лес, пытаясь спасти остатки своего достоинства. Но внутри у него все вопило от боли и унижения.
К тому времени, как он вернулся домой, отец уже ждал его. Девушки вернулись сразу же, рассказывая всем подряд, что он онанировал в общественном водоеме.
– Где твоя одежда?
– З-з-з-з...
Отец ударил его так сильно, что сбил с ног.
– Отвечай!
Рэн попытался, но был столь расстроен, что не смог сказать ни слова в свою защиту. Вообще ни словечка.
Отец дернул его за руку.
Рэн споткнулся, а глаза от боли заволокло слезами. Он попытался вырваться из хватки, но отец не отпускал. Он потянул его к столбу. Рэн стал сильней вырываться.
Отец безжалостно тащил голого Рэна по дому. Когда они проходили мимо Койота, наблюдавшего за ними широко распахнутыми глазами, Рэн потянулся к брату.
– П-п-п... – Он попытался сказать «пожалуйста», чтобы брат рассказал о случившемся и не позволил избить Рэна.
Койот не обращал на него внимания, идя за ними следом на задний двор. Отец привязал Рэна к столбу и всыпал двадцать плетей за осквернение общественного водоема.
– Ты никогда снова туда не пойдешь, – прорычал отец Рэну в лицо. – Ты меня понял?
По его щекам текли слезы, а губы дрожали, когда он попытался заговорить.
Отец зарылся рукой в окровавленные волосы сына и рванул их.
– Ты меня понял, слабоумный ублюдок?
Рэн кивнул, глотая слезы.
Отец развязал его.
– Теперь иди, оденься и закончи уборку. Если хоть что-то не успеешь сделать до заката, мы сюда вернемся, и ты получишь еще двадцать плетей.
Рэн попытался встать на ноги, но он был сильно избит, чтобы стоять. Ноги дрожали даже сильней губ.
Он лежал так несколько минут, пока Койот не принес одеяло и не накрыл его.
– Прости, Мака'Али. Мы просто пошутили. Я не знал, что девочки всем расскажут. Мы думали, они посмеются и подразнят. Ни у кого и мысли не возникло, что они скажут всем, будто ты занимался чем-то непристойным.
Тем не менее, его спина огнем горела от петель.
– П-п-почему ты не с-с-сказал...
– Не хотел нарваться на неприятности. Кроме этого, ты же знаешь отца. Он все равно нашел бы причину избить тебя. Зачем нам двоим страдать.
«Брат прав. В любом случае меня бы избили».
Койот помог ему подняться на ноги. Закинул руку Рэна себе на плечо, чтобы помочь брату добраться до его комнаты.
На полпути отец встретил их и улыбнулся Койоту.
– Мой дорогой сын, ты всегда так добр даже к тем, кто этого не достоин. Хотя я ценю твое милосердие, все же тебе не следовало это делать. – Он брезгливо скривил губы, глядя на Рэна. – Нельзя баловать преступников после наказания. Иначе они никогда не извлекут урока. Теперь отпусти его и забери одеяло. Он считал забавным разгуливать голышом... пусть так и идет в свою комнату.
Рэн ждал, что брат хоть слово скажет в его защиту.
Вместо этого Койот кивнул.
– Прости, отец. Этого больше не повторится.
Он забрал у Рэна одеяло.
Рэн едва держался на ногах. Полными слез глазами он смотрел, как отец треплет Койота за волосы и целует в макушку.
– Пошли, сынок, у меня есть для тебя подарок.
Катери не могла дышать от ужасной боли, вызванной этим видением прошлого. Печально, что к Рэну так редко относились с состраданием, что он цеплялся за эгоизм брата и всегда защищал его.
«Как Койот мог быть столь жесток к нему?»
Ее охватила дикая опаляющая ярость. Не задумываясь, она помчалась вперед и толкнула Сандауна.
Потрясенный он обернулся и посмотрел на нее как на шизанутую.
– И что это было?
– Ублюдок! Почему ты так медлил, прежде чем подружился с ним? Знаешь, ты мог бы хорошо к нему относиться до того, как стал обязан жизнью матери и сестры!
– Ты о чем? – Сандаун нахмурился. – Она окончательно сбрендила?
Рэн развернул ее к себе.
– Катери, он не помнит о том времени, когда был Бизоном. Некоторые фрагменты и куски, но не так много. Хотя внешне они похожи и у них есть общие черты, все же Сандаун совсем другой человек.
Катери зажмурилась и кивнула.
– Прости, Рэн. – Она посмотрела на ковбоя. – Джесс. Меня это сводит с ума... – Она повернулась к Рэну. – Они не имели права так обращаться с тобой.
– У тебя опять было видение?
Она кивнула.
– Теперь я понимаю мою бабушку. Мы гуляли по улицам, и она беспричинно вздрагивала. Каждый раз, когда я спрашивала, в чем дело, она отвечала: «Это прошлое, дитя. У некоторых оно настолько несчастное, что создает цикл из плохих воспоминаний, которые крутятся в сердце как заезженная пластинка. Цикл настолько плохой, что его видят те, кто на это способен. Благодаря этому мы знаем, что нужно помочь пострадавшему избавиться от боли. Так человек узнает, что, несмотря на жестокость, не все в мире плохие. А ужасное прошлое не должно разрушать их будущего. Улыбайтесь, сколько хватит сил. Улыбка дает полет душе и приносит в мир краски. Возможно, вы не можете купить дорогую одежду и обувь, но у каждого человека уникальная улыбка, которая стоит миллионов, особенно для тех, кто нуждается в доброте». – Катери стиснула волосы в кулак. – Тьфу! Кажется, Джесс прав. Я сдурела.
Рэн костяшками пальцев провел по ее подбородку, отчего по рукам Катери побежали мурашки.
– Ты не сошла с ума. Ты обретаешь силу, которую пока не можешь контролировать. Поверь мне. Мы все думали, что теряем рассудок, когда овладевали силой. Вот бы ты была рядом, когда я впервые обернулся в ворона. Я влетел прямиком в дерево, потом пришлось состряпать историю, чтобы объяснить огромный синяк на лбу, который не сходил две недели.
Она покачала головой.
– Ты замечательный.
– Он прав, – сказал Саша за спиной Рэна. – Когда я учился перемещаться, то попадал на свадебные вечеринки к незнакомцам. Ты об унижении говоришь. Так вот, мои силы вмиг меня покидали. И вот я стою во всей красе, прикрывая ладонями хозяйство, и думаю: «Почему я, боги?.. Почему это случилось со мной?»
Они все рассмеялись.
– Как я тебя понимаю, – сказал Уриан. – Я случайно превратил своего брата на неделю в козла. Я так боялся, что отец со мной сделает, поэтому не смог ему рассказать. Только мать обо всем догадалась, когда увидела в моей кровати козла, который моментально снова стал аполлитом. Я очень рад, что брат просто посмеялся, а не убил меня. Но до конца его дней меня мучило охрененное чувство вины.
Катери решила развить тему насчет его брата.
– С ним потом все было в порядке?
– Да, только у него после этого появилась странная тяга жевать кожу, но, по крайней мере, от этого у него были острыми клыки.
Кабеса поднял руку, призывая всех к молчанию. Джесс бесшумно стянул с плеча винтовку, а Рэн натянул тетиву и установил стрелу.