– Ты никогда не любил меня. Ты это сделал, чтобы привлечь к себе внимание: «Посмотрите на меня! Я герой! Лучший воин!». Мы оба знаем, что ты это сделал, чтобы пристыдить меня. Но тебе не разбудить во мне угрызений совести. Я доказал, кто из нас более достойный, – с издевкой ответил Койот.
Рэн покачал головой.
– Все, что ты продемонстрировал мне, это жалкого мальчишку, который с воплем требовал к себе всеобщего внимания, хотя его щедро им одаривали. Все равно тебе этого было мало. Все эти годы меня мучило чувство вины, и я изводил себя за навлеченные на тебя беды. Хоть раз ты задумывался над тем, что сделал со мной?
– Я ничего не сделал, что оправдывало бы твои жестокие пытки. Я был твоим братом и любил тебя. Да, я подшучивал, может неоднократно. Но это свойственно детям. Безобидные шалости.
Рэн покачал головой. В поступках Койота не было ничего безобидного.
– Ты лгал, и ты украл у меня все, что только можно. Когда этого тебе показалось мало, ты оскорблял и издевался над тем, над чем я был не властен.
– Ублюдок, ты меня истязал!
Рэн схватил Койота за волосы и оттянул голову назад.
– Узри прошлое. Не через призму собственной лжи, а через истину.
Он вернул Койота в небольшой домик, который Рэн сделал своим. В отличие от брата, который обосновался во дворце после смерти их отца, Рэн хотел лишь скромное убежище, которое мог назвать своим.
Стоило Койоту зайти в его обитель, как Рэна начали мучить подозрения относительно намерений брата.
– Что тебе нужно?
– Я готовлюсь к свадебной церемонии с Бабочкой и хочу пригласить тебя на торжество, – ответил Койот с обаятельной улыбкой. – Я скучал по своему брату. Раньше мы всегда сидели по вечерам и болтали.
Нет, это не так. Обычно Рэн чистил и проверял оружие Койота, а потом готовил кровать для брата, в это время Койот хвастался о женщинах, с которыми был близок, и разглагольствовал о том, какие внесет изменения, как только получит власть.
«Мака'Али, принеси мне вина. Еду. Горшок».
Койот обращался с ним как с рабом, над которым постоянно издевался.
Но Рэн забыл обо всем этом, стоило ему снова увидеть брата.
– Я думал, ты сердишься за то, что я сделал с отцом.
– Ты сделал меня вождем. Разве я могу злиться из-за этого? Если бы отец был достаточно силен, он бы убил тебя.
Койот протянул Рэну сосуд с вином.
– Давай выпьем за твою победу и мое новое положение.
Он протянул спиртное Рэну.
– Ты первый.
Рэн без раздумий доверился брату. Он сделал глоток, яд разнесся по крови, и через пару секунд Рэн упал на пол. Сбитый с толку от испытываемой боли, он застонал, когда живот скрутило судорогой.
– Ч-ч-ч-ч-что...
– Я с-с-с-с-сделал? Отравил тебя, идиота. Неужели ты думал, я позволю тебе жить и отнять у меня место вожака? Ни за что!
Койот пнул его в спину. Опустился на одно колено, собираясь вонзить кинжал в сердце Рэна.
Но Гризли не собирался расставаться со своим рабом. Красный кулон вспыхнул, и нож не смог пронзить плоть. Демонический камень избавился от яда. Пару ударов сердца, и Рэн смог встать на ноги.
Он схватил Койота за горло.
– Да как ты смеешь!
– Отпусти меня.
– Чтобы ты меня снова отравил?
– Нет. Я собираюсь отправить за твоей головой все племя. Толку быть вождем у погибшего народа.
Рэн нахмурился, услышав безумные планы брата.
– Зачем тебе так поступать?
– Потому что если я не смогу управлять ими, то будь я проклят, если позволю это своему умалишенному брату.
– Я не умалишенный.
Койот презрительно скривил губы.
– Ты слишком туп, чтобы до конца осознать собственную тупость.
Рэн швырнул его об стенку.
Едва двигаясь, Койот посмел смеяться над ним.
– Ты, правда, думаешь, что твои люди следуют за тобой? Они следуют за Духом Гризли. Мака'Али – посмешище. Они смеются и издеваются над тобой за твоей спиной.
Рэн снова схватил его.
– Давай, вперед. Ну же, рискни! Ты никчемное ничтожество. И знаешь об этом.
– Заткнись!
Койот засмеялся еще громче.
– Ты не можешь отдавать мне приказы. Я отказываюсь подчиняться бестолковому куску дерьма, которому даже шлюха не позволила дотронуться до своих сисек. Помнишь? Мы увеличили оплату в четыре раза, и все равно она отказалась. Но я ее трахал, пока она визжала как сучка в отчаянной мольбе о моем члене!
Гнев вспыхнул с такой силой, что казалось его можно пощупать.
Рэн вернул Койота в настоящее, где они снова схлестнулись ни на жизнь, а на смерть.
– Ты вынудил меня. Каждый раз, когда я собирался освободить тебя в течение того года, ты открывал рот, оскорбляя и угрожая мне.
– Ты был малодушным!
– Да, я был малодушным и жалким глупцом, который думал, что если буду прилежно подчиняться тебе во всем и вылизывать твою задницу... если без жалоб снесу и проглочу все дерьмо, то возможно, ты будешь тоже любить меня. Но дочь Стража научила меня, какой должна быть истинная любовь. Ведь любовь – не обязательство. Ты не должен никому отдавать свою верность и тем более сердце. Любовь – это чувство, рожденное взаимным уважением и великодушием. Не жестокостью и осуждением. Оно приходит с готовностью пожертвовать своей жизнью и терпеть оскорбления ради благополучия другого. Но если чувство реально, ты не ощущаешь муки страданий. Мысль о лице, аромате кожи близкого человека освещает тьму и способна вытеснить все остальное.
– Поздравляю, Мака'Али! Ты позволил шлюхе превратить себя в бабу, – сказал Койот с издевкой.
Рэн оттолкнул от себя Койота, а когда собрался отнять жизнь брата, услышал топот бегущих к ним людей.
Койот расхохотался.
– Спасибо за речь, достойную девчонки, братишка. А теперь… давай я покажу тебе, как дела решают мужики. Думаю, ты еще не встречал моего нового приятеля Чаку... но, возможно, помнишь его армию, которую отправил в ад. В любом случае, уверяю, они тебя не забыли.
«Твою мать!..
Прости, Гризли. Мой брат только что выпустил армию, способную меня уничтожить.
И не важно, висит у меня на шее демонический камень или нет».
ГЛАВА 18
Ник закинул Катери на плечо, пока они шли по адской земле, пытаясь найти правильную пещеру, точное расположение которой было известно лишь Рэну и Чу.
– Он в опасности. Я это чувствую.
Ник окинул взглядом их скудную компанию: Сандауна, Кабесу и ковыляющего за ними Сашу, который отказывался, как он красноречиво заметил: «ложиться и вылизывать промежность, пока они либо спасут, либо окончательно угрохают этот мир».
– Какого хрена я прусь со всеми вами, если я единственный, кому не стоит бояться открытия врат?
Сандаун хлопнул его по плечу.
– Потому что ты достойный парень, Ник. И мы это ценим.
Ник фыркнул с насмешкой.
– Ты такой говнюк, Ковбой, недаром носишь только говноступы.
На губах Сандауна заиграла плутовская улыбка.
– Люблю я свои ковбойские сапоги. Моя женщина утверждает, что в них я неотразим.
– Хе... – протянул Ник с усмешкой. – Мне следовало уговорить Энди прикупить тебе колючие шерстяные кальсоны, когда я был Оруженосцем.
Катери перестала извиваться, услышав незнакомый термин... по крайней мере, в том ключе, в котором они его использовали.
– А кто такие Оруженосцы?
– Люди, помогающие Темным охотникам, – ответил Сандаун. – Как ты уже поняла, моим был Энди.
У нее сердце ушло в пятки.
– Был? Что с ним случилось?
– Ничего, козявка женился пару месяцев назад и... ну, я хотел бы сказать – переехал от меня. Но это несбыточная мечта. Что бы я ни делал, мне не удается его выселить, но я стараюсь. К счастью, дом настолько большой, что мы редко встречаемся, только если он заскакивает поесть или выпить кофе, совершая набег посреди ночи на мой шкаф или холодильник.