И он отнял немало.
– Ты сделал все, что планировал. На этом, Гризли, пришло время остановить тебя.
Он расхохотался над ней.
– И что ты со мной сделаешь? Ты не можешь меня убить. Я бессмертен.
– Не могу, но мне под силу изгнать тебя обратно в источник, породивший тебя. Уверена, ты не забыл муки кипения и агонию страданий. Может, тебе понравится вечность гореть в том аду.
Он попытался сбежать, но она ему не позволила. Гризли не предоставил ее отцу и Рэну ни капли милосердия, и она ответила ему той же монетой.
Она ударила его сильней. Быстрей. Беспощадней.
Гризли кричал, когда она обрекла его на худшую участь для любого бессмертного.
– Что здесь стряслось, черт подери?
Катери повернулась, услышав протяжное произношение Сандауна.
– И какого хрена произошло с тобой, приятель?
Отложив винчестер в сторону, Джесс присел рядом с Рэном, чья кожа стала отливать синевой. В глазах Катери стояли слезы, когда Сандаун наклонился, проверяя, дышит ли друг.
Рэн не ответил.
Испугавшись, что он умер в одиночестве, пока она сражалась с Гризли, Катери бросилась к любимому.
– Рэн?
Он распахнул глаза, но не смог сфокусировать на ней взгляд. Зрачки бегали, словно он не мог их контролировать.
– Спасибо, Катери.
– За что?
– Что вернулась ко мне.
По ее щекам побежали слезы.
– Я всегда буду возвращаться к тебе, Рэн, – зарыдала она. – Преодолевая ад, бурю и демонов. Ничто не сможет удержать меня вдали от тебя. Ничего! Проклятье, борись ради меня!
Он облизнул губы.
– Я пытаюсь. Именно поэтому я еще здесь. Но не думаю, что мне позволят выиграть этот бой.
В отчаянии желая спасти любимого, Катери стала копаться в его карманах.
Сандаун нахмурился.
– Что ты делаешь?
– Я ищу degalodi nvwoti. Его мешочек с лекарствами.
Рэн поймал ее руку.
– Osda.
– Нет тут ничего хорошего, – выдохнула она.
Найдя в кармане мешочек, она вытащила его и, развязав красный замшевый узелок, стала копаться в нем, ища исцеляющее средство, сердито смахивая бесполезные слезы.
«Я должна спасти его».
Она потеряла всех кого любила, и если он умрет, она себе этого никогда в жизни не простит.
«Я проклята».
Она знала это. Каждый раз, впустив кого-то в сердце, Катери платила за это самую высокую цену.
«Я больше никого не потеряю! Никогда!»
Катери знала, что если Рэн покинет ее, она тоже умрет.
Полная решимости спасти его во что бы то ни стало, Катери рылась в камнях и перьях... духовные камни, которые он собирал всю жизнь. Как и ее бабушка.
Как и она сама.
Предметы, дарующие силу и храбрость. Вещи, напоминавшие ему, кто он и чего хочет добиться. Копаться в чужих degalodi nvwoti намного сокровенней, чем читать дневник.
И когда она достала амулет с колибри, прикрепленный к розовому в форме сердечка кварцу и крошечному красному бантику, который был на ней в их первую встречу. Катери зарыдала навзрыд.
Рэн потянулся к ней.
– Пожалуйста, не плачь, Катери. Это разбивает мне сердце.
Но она ничего не могла с собой поделать. При виде этого предмета она полностью осознала всю глубину его чувств. Он создал ее личный символ и положил в свой мешочек... единственная вещь, без которой он и шагу не ступит.
Внезапно комнату сотрясла еще одна вспышка молнии. Порыв ветра разметал обломки.
«Твою мать!..»
Испытывая ярость и жажду выместить на ком-то душераздирающую боль, Катери вскочила на ноги готовясь схлестнуться с врагом.
На этот раз она насладится убийством.
Но встав в боевую позу, она заколебалась.
Ник стоял перед ней в своем человеческом облике, но за спиной у него были распахнуты черные демонические крылья. Темные волосы взъерошены, а лук со стрелой на щеке едва заметен.
Он шагнул вперед, держа полыхающий черный кристалл.
Отрывисто дыша, Катери уставилась на камень.
– Что это? Целебный камень?
Катери потянулась, намереваясь взять его.
Ник поймал ее за руку и впился в нее взглядом.
– Это душа Рэна. Когда я увидел, что он умирает, то пошел к Артемиде за ней. Если на его последнем вздохе соединить душу с телом, то Рэн будет свободен от службы у Артемиды.
В душе вспыхнула надежда.
– Правда?
Ник кивнул.
– Нет! – зарычал Рэн.
«Он рехнулся?»
Катери уставилась на него с изумлением.
– Почему нет?
– Потому что он будет печь и оставит шрам. Ужасный. Скажи ей, Сандаун.
Джесс кивнул.
– Он прав. Шрам просто ужасный. Когда Эбигейл освободила меня, у нее даже срослось два пальца вместе. Каждый раз, когда я их вижу, это убивает меня. Мне ненавистна сама мысль, что я причинил ей боль.
– Мне плевать.
Катери потянулась за кристаллом снова, но Ник поймал ее за руку.
– Если из-за боли ты откажешься от своего решения до того, как душа вернется в тело, то погубишь его и обречешь на существование в невероятных муках. Поэтому, прежде чем принять решение, хорошо все взвесь и знай, ты не можешь отпустить, независимо, как сильно будет жечь.
– Я никогда и ни за что на свете не отпущу его, – твердо сказала Катери. Она опустилась на колени перед Рэном. – И если я это сделаю, то прокляну себя на самый худший ад.
Глаза Рэна наконец перестали бегать и сфокусировались на ней.
– Если бы ты мог спасти мою жизнь, ты бы возражал против шрама? – спросила она его.
– Нет, – решительно прошептал он.
Она улыбнулась, а потом посмотрела на Джесса.
– Я не знакома с Эбигейл, но уверена, каждый раз, когда она видит шрам, единственная ее мысль, что ей безумно повезло разделить эту жизнь с тобой. Уверена, когда ей хочется намылить тебе шею за сказанное или сделанное, то один взгляд на шрам – и она вспоминает, на что была готова пойти ради тебя.
Джесс сглотнул.
– Проклятье, Рэн, такую девушку нельзя упустить.
Рэн закашлялся кровью.
– Держись, любимый.
Катери потянулась за кристаллом, но Ник отвел руку.
– Я дам тебе его, когда придет время. Тебе нет нужды терпеть боль больше необходимого.
– Ладно.
Катери отвернулась, положив голову Рэна на колени, намереваясь держать его крепко и не отпускать.
Рэн потянулся и взял ее за руку.
– Я не против, если ты уронишь мою душу. По крайней мере, я буду знать, что ты пыталась.
Она рассмеялась сквозь слезы.
– Я не собираюсь ничего ронять. Но когда ты вернешься к нормальной жизни, я смогу что-то уронить тебе на голову за подобные мысли.
Он улыбнулся, потом напрягся.
– Рэн?
Его рука безмолвно упала.
– Рэн?
«Не паникуй, ты вернешь его».
Но это легче сказать, чем сделать.
Ник опустил крылья.
– Ты должна прижать кристалл на метку лука и стрелы. Именно там Артемида забрала его душу. Именно туда она должна быть возвращена.
Катери попыталась не смотреть на лицо Ника. Артемида, вероятно, обхватила его лицо руками, забирая душу.
– На бедре.
Она посмотрела на Джесса.
– И чё ты на меня так смотришь? Я не лезу к мужикам в штаны. Они не в моем вкусе. Хотя я всей душой люблю этого парня... Женщина, это твоя задача. В смысле, я не сексист или гомофоб. Просто не хочу прикасаться к хозяйству другого мужика, если могу этого избежать. И это личный выбор, гарантированный конституцией.
Покачав головой, Катери осторожно опустила голову Рэна на землю, а потом бросилась расстегивать молнию, чтобы чуть стянуть штаны, обнажив метку на бедре и не смущать Рэна больше необходимого. Если бы Рэн носил белье, это упростило бы дело, но... ее миссия выполнена. Катери глянула на Джесса с веселой ухмылкой.
– Думаю, Рэн бы тоже не хотел, чтобы ты лапал его хозяйство.
С коротким смешком Сандаун отошел, освобождая ей место для маневра.
– Чертовски верно. Без преувеличений.
Ник подошел ближе. Катери потянулась за кристаллом, но Ник опять остановил ее.