Полковник оказался понятливым человеком; он прекрасно разобрался в эмоциях молодого волхва.
— Никита Анатольевич, время между нашими мирами течет неравномерно, вы об этом должны знать, — он тоже выглядел слегка растерянным, даже снял кепи, на тулье которой поблескивала эмалью металлическая кокарда с всадником, вздымающим саблю. — День, проведенный у вас, может стоить нам месяца в своем мире. Поэтому нам очень важно встретиться с представителями ваших властных структур, желательно, даже с Великим князем….
— С императором, — машинально поправил его Никита.
— Прошу прощения, конечно же, с государем-императором, — Одоевский нахлобучил кепи на голову. — Не подскажете, где мы находимся? Горный массив указывает на Кавказ или Памир, судя по наличию здесь русских солдат.
— Гиссарский хребет, — нисколько не удивился прозорливости и умению Одоевского точно локализовать место нахождения. Офицер априори должен являться высокообразованным человеком, знающим любой театр военных действий. — Туран, протекторат России.
— Что ж, ваша Русь преуспела больше, чем наша, — кивнул полковник и переглянулся со своими спутниками. — Получается, вы не сможете организовать в ближайшее время встречу с высшими чиновниками?
— Увы, для этого нам сначала нужно спуститься в долину, вернуться в Дюшамбе, где стоит русский экспедиционный корпус, и уже оттуда связаться с Петербургом. Это наша столица, — добавил Никита.
— Спасибо за объяснение, Никита Анатольевич, — Одоевский подтянулся, увидев подошедшего Ягодникова. — Придется потерпеть. Надеюсь, ничего страшного за несколько дней не произойдет.
Никита представил старшего мага и пришельцев друг с другом, и постарался коротко объяснить ситуацию, из-за которой они оказались на пустынном плато. Ягодников молча выслушал рассказ, и внешне ничему не удивляясь, деловито произнес:
— Через полчаса сюда прибудут два транспортных коптера для эвакуации раненых. Мы же пока остаемся на плато для контроля за порталом. Никита Анатольевич, вы можете с нашими гостями лететь в Дюшамбе. Берите на себя все хлопоты по согласованию переговоров, раз уж так вышло.
— Я думаю, всем нет смысла лететь в вашу столицу, — высказал свое предположение Одоевский. — Капитан Лиходеев останется здесь для координации действий. Вдруг контролерам что-то понадобится, а никого из нас не будет на месте.
— Господа, я надеюсь на ваше благоразумие, — предупредил Ягодников. — Из этого портала ни должно больше выйти ни одного человека, иначе подобное действие будет считаться объявлением военных действий.
— Не беспокойтесь, господин полковник, — Одоевский понятливо кивнул. — У нас нет таких намерений. В случае появления мятежников капитан Лиходеев уничтожит портал.
По едва дрогнувшим губам Лиходеева Никита понял, что этот офицер готов пожертвовать собой, чтобы не вовлечь чужую Явь в военный конфликт. Кто знает, на что способны мятежники, о которых гости толком ничего не сказали. Возможно, это конфиденциальная информация, и Одоевский готов поделиться ею только с высшим руководством.
— Да, кстати, профессор, а как там поживает господин Понятовский? Если кому и положена честь открывать новый мир, то Юзефу.
— Юзеф Вольдемар погиб, — сухо обронил Вольный. — Он успел уничтожить опытный портал на том самом полигоне, где вы проводили эксперименты, а потом неподалеку от Кремля вместе с бойцами личной дружины Великого князя вступил в бой с отрядом мятежников. Ценой своей жизни дал возможность государю с семьей уйти из столицы по подземным галереям.
Никита подавленно молчал. Такого он не ожидал. Вероятно, события в Дашиной Яви пошли по пути разрушения всей государственности. Это плохо. Как там ее родители? Как Настя и Анита? Если ситуация будет ухудшаться, их надо срочно эвакуировать к себе, пусть даже они воспротивятся такому варианту. Оставить девчонок в тот момент, когда в стране бушует гражданская война — не его путь. Совесть сожрет, если не попытается спасти Годуновых и Давлетовых, в чьи семьи ушли сестры.
— То есть его отец погиб раньше? — уточнил он.
— Да, еще в первые дни мятежа, — кивнул Одоевский. — Наследник успел принять присягу у некоторых полков, но все пошло вразнос. Москва взбунтовалась, Новгород объявил о своей независимости и возвращении древних вольностей и вече, — и выплюнул с невиданной желчью и ядовитостью: — Ретрограды…
Слово за слово, пока ждали коптеры, Никите удалось выяснить, что же произошло со стабильной, как ему казалось, Явью.