– Рыська! – дикая кошка неслышно подошла к сидящей на пеньке травнице и положила морду ей на плечо, а та наклонилась и зашептала в мягкое пушистое ухо. – Подруженька, разузнай что за напасть такая творится. Одной мне никак не управиться, да и ты сама всё знаешь, умница моя. Если сможешь беду укоротить, действуй, но осторожно, да моего совета спросив. Ты помнишь, я учила, как зов мне слать и силу брать для дела. Но если зло велико и конца-края не видать, не лезь, просто отследи всё, вплоть до мелочей. И назад! Прошу, не геройствуй, коли ноша не по шкуре.
Рысь с недоумением покосилась на травницу круглым песочного цвета глазом, тихонько мурлыкнула, мол всё пониманию, чай не дурочка, потёрлась шершавым носом о тёплую щёку Ражеи. А затем, всего через мгновенье, серой тенью неслышно юркнула в ближайшие кусты шиповника и была такова.
– Да будет охота твоя болью и радостью, концом и началом, а путь – полон добрых вестей, – старые слова древнего напутствия легко слетели с языка знахарки, но в груди тяжёлым камнем давило предчувствие непоправимого. – Может, и обойдётся, даже мне не дано знать судьбу, а пророчить беду и вовсе не годится.
Меж тем, следовало торопиться, каких-то пару часов и – рассвет, третьи петухи недавно проголосили, а в деревню лучше вернуться не замеченной. Горчанка, немного белого мха от жара и простуды, водяница от головной боли и сребролист, найти который надо было изрядно постараться, но волчий нюх творит и не такие чудеса, – были аккуратно завернуты в обрез белой холщовой ткани и уложены в заплечный мешок. Запасы, конечно, скудные, но пополнить их можно будет и днём. Знахарке положено собирать на зиму травы да коренья, вот она и займется этим промыслом в открытую. А что всё это ей без особой надобности, и чтобы исцелить страдальца от ломоты в суставах, лихорадки иль иной напасти, она предпочитает использовать более надежные и веками проверенные приёмы волчьей магии, никому и знать не надо.
На ступеньках крыльца, уткнувшись локтями в колени и обхватив ладонями лицо, сидел староста. Неужели что-то стряслось за время её отсутствия? Но почему не сработала «волчья печать», не предупредила, что в избе неспокойно?
Ражея неслышно подошла к мужчине и коснулась кончиками пальцев его плеча. Он тут же резко поднял голову, и стало видно, как тихое отчаяние во взгляде постепенно уступает место недоумению и упрёку. Красноватые прожилки на глазах говорили о бессонной ночи, смятении и усталости.
– А я уж было решил, что ненароком обидел чем, раз ушла, не попрощавшись… Как из дому выскользнула, кинулся следом как полоумный, добежал до края деревни, а ты, как испарилась, будто никогда и не было.
Вот новости-то! Заметить передвижение волчицы, даже толком необученной, если она сама того не желает, простому человек не по силам. Нет у людей нужного чутья, тонкости восприятия пространства. Да что уж там, и слух у них слабый и ловит лишь шестнадцать звуковых волн. Ох, не прост староста! Притворяется, не доверяет и нарочно выслеживает? Вполне вероятно, только странно, что она его не приметила, ведь направленное внимание всегда физически остро и неприятно ощущается во всём теле. А тут словно и не было ничего. Врёт, что искал? Но ведь искренне переживал, чувства – вот они, острыми иголочками покалывают кончики пальцев её ладони, что по-прежнему лежит его плече. Здесь и обида, и разочарование, и злость, и радость, и облегчение, и что-то ещё, тёплое и едва распознаваемое.
Похоже, что следующая ночь уйдёт на изучение хозяина дома. Ражея редко прибегала к «чтению» людей, слишком уж близко приходилось их тогда к себе подпускать. И чрезмерно горьким могло стать разочарование в хорошо знакомом человеке. Обычно при проверке волчицы ограничивались поверхностным слоем: считывали эмоции, чувства, намерения, общий настрой на «читающего». Но в её случае рисковать нельзя, и поэтому ей нужно было узнать о Говене всё: про его жизнь, суть, душу и то, что он, возможно, о себе даже не мыслит. И если староста по какой-то причине не сможет стать ей опорой и защитой, то изначальный замысел придётся менять. И сделать это лучше в ближайшее время, ведь до проведения обряда остаётся не более полугода…