Дальше Ражея «читать» не стала. Агафону слегка потряхивало, по вискам струился пот, а дыхание стало хриплым и тяжелым. Маска было сорвана, а без неё женщине было невыносимо и мучительно больно. Теперь пациентку следовало успокоить и погрузить в исцеляющий сон. Травница взяла её за руку и еле слышно протяжно запела колыбельную, которая всегда помогала заснуть даже самым неугомонным волчатам. И главный секрет тут был не столько в силе слов и особом смысле песни, сколько в магии, впитавшейся в каждый звук, слово, строчку и находившей дорогу в любое, даже самое черствое сердце.
По дубраве бродит сон,
Улыбается несмело.
Красотою поражён
Он зелёного надела.
Волшебством раскрасит явь,
Бросит в омут старой сказки,
И не надо ему клятв,
Спите звери — сбросьте маски…
Голос Ражеи теплой волной струился вокруг тела женщины, создавая своеобразный кокон. И каждый звук по капле наполнял его покоем и тихой радостью, смывал с души въевшуюся сажу, исцелял раны, оживлял мечты, дарил свет и утешение.
Агафона глубоко вздохнула, черты её лица отчётливо смягчились и расслабились, а из глаз потекли слёзы. И вскоре она сама погрузилась в спокойный сон, без видений и потрясений.
Проснулась бабка ближе к вечеру. И не мудрено, столько всего из неё пришлось повытаскивать, и молодому бы не просто пришлось. А той уже шестой десяток пошёл. Открыла глаза, с удивлением посмотрела на Ражею, словно впервые видела. Недоумённо моргнула – а все -таки ушло бельмо, не зря силы потрачены – и начала оглядываться по сторонам, постепенно вспоминая, кто она и что здесь делает.
– Не обманула, стало быть, излечила, – даже голос изменился, ушли лицемерно-приторные интонации, и теперь он звучал естественно, и даже казался приятным.
– А как же Агафона Тихоновна, как и обещала! Это всё примочки из горчанки, прямо чудеса творят, – травница указала на горшок с заваренной травой и влажные тряпицы, которыми она отирала лицо пациентки во время сна. Агафона рассеяно скользнула по ним взглядом, но интереса не проявила.
– Ох, не уж то вечер на дворе? – бабка взглянула в окно и от изумления приоткрыла рот. – Что ж не разбудила, красавица? – Ого! Теперь её «повысили» до красавицы. Глядишь, скоро и до «умницы» дело дойдёт.
– После лечение спать надобно, чтобы силы восстановить. Да и больно вы уж крепко почивали, видно совсем за день умаялись, жалко было будить.
– И то, голубушка, верно, – даже ведь не стала спорить и на своём не настаивать. – Ражея внутренне напряглась: звериной ипостаси очень не понравилась внешняя покладистость Агафоны, которая отнюдь не была дурой и вполне могла бы понять, что невесть откуда появившаяся в деревне травница не совсем человек… – Пойду я до дому, а то и тебе прилечь не во вред, и мне хватит чужие пороги отирать, – она медленно поднялась с лавки, встала и неуверенно доковыляла до двери, обернулась и пождала губы. – Завтра приду. – Сказала, как припечатала, и поспешно вышла.
Похоже, что волчье чутьё не подводило, и Агафона и впрямь заподозрила что-то неладное… Вот только что? За колдовство уже давненько никого не сжигали, хотя, зная дремучесть и необразованность деревенских и фанатичность служителей Единого, можно ожидать чего угодно. Ведьмы и колдуны с давних пор считались родственниками серого племени, но, по сути, в большинстве случаев таковыми не являлись. Но небыль всегда идёт бок о бок с былью. Самые смелые и талантливые из них находили дорогу к Волчьему кругу, и, если Совет мудрых разрешал им остаться, с головой погружались в изучение волчьей магии. Вот поэтому на них, как и на разноглазых, сезон охоты никогда не прекращался.
Даже Мудрая иногда ошибается. Но в этот раз права на ошибку она не имела. Поддалась невесть откуда взявшейся жалости – помогла человеку, и теперь под угрозой оказался весь обряд! Эх, Агафона, оставаться тебе без памяти! А что бельмо внезапно рассосалось, так не иначе Единый, наконец, услышал твои молитвы, даже если ты и вовсе не молилась.
ГЛАВА 5. 10 – й день месяца Груденя
«Один сумасшедший учёный Павлодий Иорданиди, признанный научной братией таковым за свои странные теории и предположения, полагал существование лис – оборотней непреложным фактом. Но и в то время, а это было, дай Единый памяти, лет сто пятьдесят назад, и по сей день принято считать, что лисицы являются обычными животными, наряду с зайцами и оленями, и к оборотням никакого отношения не имеют.