Прямо напротив советника, слева от Иганата Ставровича, сидело очаровательное создание шестнадцати лет по имени Галия. Через года два –три, а Круппи в этом разбирался, будучи изрядным знатоком по части женских прелестей, она обещала затмить красотой и грацией славу своей матери. Девица смущённо хлопала длинными густыми ресницами, мило краснела, когда Круппи бросал на неё заинтересованный взгляд, и время от времени нервно поправляла оборки на вырезе платья, не скрывавшего ни смуглой кожи, ни тонких ключиц. Миндалевидные глаза, высокая причёска с вьющимися чёрными локонами и изящные кисти рук с аккуратными розовыми ногтями довершали образ чистой невинной девочки. Убедительно, он поверил, почти.
Остальные участники завтрака особого внимания не заслуживали. Младший брат городского головы, маленький круглый человечек с красным круглым лицом и внешностью обжоры и пьяницы; племянник, великовозрастный балбес и точная копия своего отца; дядюшка и тетушка, стремительно приближающиеся к старческому маразму. Обычная семейная идиллия, одна из тех, которые Круппи ненавидел также сильно, как и всякого рода традиционные празднества, будь то свадьба, похороны или явление наследника народу.
Разговор шёл о всякой ерунде, погоде, светских сплетнях и предстоящем бале в городской ратуше. Но несмотря на демонстративно отрешенный вид, советник слышал каждое слово, видел каждый удивлённый излом брови или излишне показное равнодушие и постепенно встраивал в своей голове кусочки мозаики в единую картину. Он привык замечать любую, даже незначительную мелочь в поведении и облике людей, и это часто спасало его репутацию «знатока человеческих душ», умника и хитреца, а иногда и жизнь.
После дегустации десертных вин, прямиком с родины супруги городского головы (видать, любит его род Гаврилиди) и крепкого с приятной горчинкой кофе, Иганат Ставрович хитро улыбнулся Круппи, извинился перед семейством и попросил советника проследовать за ним в свой кабинет по важному делу. Предложение было понятным и ожидаемым. Вчера они не успели основательно поговорить, поскольку новоявленный помощник приехал внезапно, и первая встреча вышла сумбурной, а общая суета среди слуг и домочадцев не располагала к доверительной беседе.
Кабинет хозяина Твига был таким же основательным, как и его владелец. Массивный лакированный стол из красного дуба, широкий с подлокотниками стул с высокой спинкой.
Два мягких гостевых кресла с бордовой обивкой, и огромный книжный шкаф вдоль одной из стен. Небольшое окно с портьерой, и картина с изображением легендарной битвы при Кадарре, лет сто назад потрясшей современников своим размахом и грандиозным поражением некогда великой Сивиллы. Круппи улыбнулся, с теплотой вспоминая сражение, где он во главе первого полка армии Гротена шёл в атаку на «непобедимое» войско Глашатая Согона. Вот ведь, было время, славно тогда порезвились!
Но сейчас ностальгия по героическому прошлому казалась неуместной, поэтому, скользнув рассеянным взглядом по произведению изобразительного искусства, советник неспешно опустился в мягкое кресло и приготовился к интересному разговору.
– Признаться, я пребываю в некой растерянности, – Иганат Ставрович с любопытством рассматривал Круппи, словно диковинную зверюшку. – Если бы князь Маревский не был моим старым другом и не пользовался бы в полной мере моим доверием, я, глядя на вас, посчитал бы его блистательные рекомендации в отношении вас злой шуткой.
– Что же вас так смущает? – Круппи приподнял бровь, изображая малую толику удивления.
– Да, задери вас козлорогий, вы просто бессовестно молоды!
Советник, действительно, выглядел не старше двадцати пяти лет. Беспечно вьющиеся каштановые волосы, выразительные глаза медового цвета, точеные черты лица и изящная фигура придавали ему образ легкомысленного франта, а не «хваткого дельца» или «искусного война», как следовало из письма князя. Но Круппи вполне устраивал свой внешний вид и меняться в угоду чьим-то представлениям о том, как он должен или не должен выглядеть, больше не собирался. Хотя раньше, в той же Кадаррской битве, его образ вполне соответствовал статусу полкового воеводы. А теперь всё, наигрался, надоело, и точка!