Мужчина подошёл к кровати и сел на стоящий возле неё стул. Смуглый, с тонкими чертами лица, смоляными, собранными в хвост волосами. Красивый, стройный, сильный –– настоящий сын своего племени. Его отец, верно, был с юга, и девушку это вполне устраивало. Южане всегда деятельны, решительны и отважны.
–– Впервые вижу настоящую волчицу… –– но как такое возможно? Вита не могла ошибиться, он точно из сероликих! Запах тот же… Что - что, а нюх её никогда не подводил. –– Разумеется, моя мать не в счёт.
–– Кто ты? –– прохрипела девушка, кое-как шевеля разбитыми губами.
–– Странный вопрос. И на него очень существует много ответов. Поэтому сейчас мы не будем об этом говорить. На корабле меня знают как контр – адмирала Тарниги Наркиза Милетте. Но куртуазные беседы будем вести потом. У меня есть ещё пара минут до того, как сюда ворвётся твой благородный спаситель, чтобы всласть повздыхать над замученной злодеями бедняжкой. Запоминай, для всех ты обычная девица, которую покойный дон Гальермо на пару с Диего Клертом хотели выдать Глашатаю Симу за волчицу. Надеюсь, на твою сообразительность и…
–– Ты совсем меня за дуру держишь?
–– Ты уже вторая за этот день, кто задаёт мне похожий вопрос.
–– А кто был первым?
–– Ргиро, который вот-вот будет здесь,–– ехидно улыбнулся Наркиз. –– Впрочем, да, полагаю, умом ты вряд ли блещешь, иначе бы не попалась так глупо охотникам за волчьей кровью. –– Вита обиженно засопела, но возражений не нашлось. Сама виновата, что и говорить. –– В продолжении прерванной мысли, поскольку ты простая смертная, а не волчица, способная восстанавливать силы в считанные часы, тебе следует, как минимум, сутки, а лучше двое, лежать в лихорадочном забытьи, и всем своим видом изображать безвинную мученицу. Справишься?
–– Угу, –– буркнула девушка, которую совсем не прельщало два дня валяться пластом на кровати, пусть та и была в меру мягкой и удобной. Тело соскучилось по движению, мышцы зудели, а кровь пульсировала, бешено ускоряя пульс и делая мнимую лихорадку весьма достоверной. –– Но только до утра, иначе я не выдержу.
–– Я заварю тебе одну замечательную травку, она усмирит твою жажду деятельности, –– издевательски оскалился Наркиз. –– А теперь, замри!
Послышались уверенные шаги, и через мгновенье в каюту ворвался ещё один красавчик. Но разглядеть его полностью Вита не успела: пришлось закрывать глаза и притворяться умирающим телом. Хотя что-то знакомое в нём точно было, но вот откуда? Память упорно твердила, что ничего не знает и не ведает, и, вообще просила не мучать её пустяковыми вопросами. Потом, всё потом! А сейчас остаётся только навострить уши и слушать, а нос и так унюхает самое интересное.
–– Ты здесь? –– голос мужчин звучал удивлённо и слегка растерянно.
–– Да, зашёл посмотреть, могу ли я быть чем-то полезен. У девушки, похоже, начинается лихорадка, а лекарь сказал, что он тут бессилен, и на всё воля Единого. С таким эскулапом на борту и болеть-то страшно, сам не заметишь, как угодишь в какие – нибудь Чертоги.
–– Ах да, ты же разбираешься во врачевании. Её состояние сильно опасно?
–– Думаю, жить будет. Раны от ожогов обработали специальной мазью, которая снимает боль, а другие повреждения не столь пагубные. Организм молодой, справится.
Не поручусь только за её рассудок. Ну, ты сам понимаешь…
Вот скотина, за рассудок он переживает! С него станется выставить её убогой на всю голову. Нет уж, она на эту игру не поведётся. До рассвета вытерпит, а потом можно будет подавать первые признаки жизни. Пусть не достоверно, но зато безопасно, для окружающих. А иначе, точно спятит и начнёт рычать, на радость вредному волку. Стоило попасть в лапы к собрату, как из неё тут же пытаются веревки вить. Так не пойдёт, ведь вить верёвки из мужчин, волков ли, людей ли, без разницы – это сугубо её право, обязанность и привилегия!
Раздался шум передвигаемой мебели, и Вита спохватилась, что находилась в каюте не одна. Второй красавец, оказывается, придвинул стул вплотную к её ложу и, устремив печальный взгляд на неподвижное девичье тельце, как и обещал этот нахальный волк, принялся сердобольно вздыхать. Спасибо, что слезу не пустил, с такого станется.
–– Я не уверен, что у меня хватит смелости рассказать Вам то, что терзает меня с того момента, как я только увидел шхуну «Альбатрос» с палубы «Верной звезды». Но оно зудит и просится наружу. И поэтому я говорю сейчас, зная, что меня вряд ли услышат. –– Дело ясное, что Витта удостоилась чести стать «плакательной» подушкой, и её мнение на сей счёт тут никого не интересует. Глазки что ли распахнуть так внезапно или припадок изобразить? Хотя нет, не стоит, она сегодня добрая, пусть вещает. Может, и впрямь чего интересного поведает. –– Перед встречей с вашим судном, я провёл морской ритуал, способный изменить судьбу. Со стороны мои переживания выглядят смешно и глупо, но я не хочу править Тарнигой, хотя к этому всё и идёт, я третий в очереди на трон, но, по сути, первый. Я грежу морем, а не властью. –– Ой, а её, выходит, спас не худородный офицерик, а без пяти минут король. Какая честь, однако! –– Я бросил в пучину памятную и дорогую сердцу вещь и почувствовал, что морская стихия услышала и приняла жертву. Словно чья – то теплая ладонь опустилась на мою грудь. И вот потом – шхуна, этот мерзавец Гальермо со своим прихвостнем, и Вы… –– Нет! Вита внезапно вспомнила, как искала помощи и защиты, и наткнулась на светловолосого офицера, и что – то с ним проделала. Но вот что, память не признавалась. –– И я вижу в этом волю самой Ткущей, а значит, мы с Вами связаны какой -то непостижимой нитью. И я верю, что, благодаря Вам, я смогу изменить свою судьбу. Я никогда по-настоящему не любил, но, готов биться об заклад даже с мирозданием, как никогда близок к этому. –– Что он несёт?! Судьба, любовь, мироздание? Недоумок! Как же трудно переваривать эту белиберду, претворяясь трупом. Он что серьёзно, решил признаться в трепетных чувствах впервые уведенной, избитой и покалеченной незнакомке? Которая, между прочим, вполне может окочуриться, не приходя в сознание, или оказаться умалишённой? Правильно, что он не хочет быть королем, не надо ему туда, а то развалит всё королевство к пьяному Рогатону!