Новоявленный поклонник грустно улыбнулся и сжал напоследок её руку.
–– Мне пора, а Вы отдыхайте. Завтра я приду вновь, и буду приходить снова и снова, упрямства мне не занимать, пока не услышу Ваш голос и не увижу улыбку на Вашем лице.
Когда придурок, наконец, ушёл и плотно затворил дверь, волчица не смогла сдержать рвущийся изнутри хохот. Правда, смеяться пришлось в подушку, мало ли любопытных среди моряков, могли и подслушивать. А так, смех не сильно отличался от страдальческих стонов.
Голос и улыбка, значит. Что ж, красавчик, будет тебе и то, и другое. Надо же хоть как – то развлекаться! Правда, этот недоделанный адмирал ей ни на йоту не сдался. Другое дело, соплеменник. Но Наркиза с нахрапа так просто не взять, и вот поэтому в этой игре его печальное высочество сыграет первую скрипку.
Глава 7. 15 день месяца Грудня. Вечное море
Наркиз, как и обещал, притащил ей какой-то особый отвар, успешно замаскированный под травяной чай, который очень странным образом воздействовал на организм волчицы. Голова была кристально ясной, а вот тело казалось чужим, тяжелым и неподвижным.
–– А вот теперь тебе придётся меня развлекать! Уснуть я всё равно не смогу, а лежать, уставившись в потолок, –– довольно скучное занятие. –– Вита скорчила недовольную рожицу и показала вредному собрату язык.
–– Мне показалось, что Ргиро тебя достаточно развлек, –– ухмыльнулся Наркиз.
–– Если честно, мне хотелось на него как следует порычать. Не представляешь, как он мне надоел своим нытьём. Но, помня твои наставления, я держалась из последних сил. Ну, не умница ли? –– девушка бросила на контр-адмирала кокетливый взгляд, который обычно безотказно действовал на мужчин.
–– Я немного не понял, –– Наркиз приподнял вверх точёную бровь, –– ты что, меня сейчас кадришь или просто испытываешь в действии свой боевой арсенал?
–– А что бы ты предпочёл? –– игривые интонации и особое урчание, похожее на мурлыканье, могли были растопить даже ледяное сердце.
–– Значит, кадришь, – заключил волк. –– Одно не пойму, зачем? Чтобы форму не терять? Дак у нас тут куча матросов и солдат на борту, любой будет счастлив утешить несчастную девицу, если потребуется. Другое дело, что Ргиро будет против… Или правду говорят про волчиц, что у вас в одном месте вечно зудит?
Она не удержалась и зарычала, глухо и протяжно, обнажив верхние клыки. Вита и сама не ожидала, что так болезненно отзовутся внутри неё слова, которые в жизни, пожалуй, хоть раз слышала в свой адрес любая девушка. И Витирима тоже, когда-то, в совсем другой жизни. Хотя она – то как раз – не любая, и совсем даже не девушка, а волчица!
Мерзавец!
–– Вон отсюда!
–– Ого! Меня ещё ни разу не прогоняли из собственной каюты.
–– Это каюта Ргиро…
–– Золотце, –– Наркиз наклонился над кроватью, опёршись на неё руками так, что его лицо оказалось прямо напротив её глаз, –– ты что, обиделась? –– Скотина, он ещё спрашивает! –– Теперь я почему - то совсем не удивляюсь выпавшим на твою долю приключениям. И как ты только дожила до сего дня –– просто загадка. Вы с Ргиро, я вижу, стоите друг друга. –– он резко отстранился, скривил рот в недоброй усмешке и вышел, громко хлопнув тяжёлой дверью.
Да что он вообще мог понять?!
Про любовь её родителей, волка Санги Нитто из Совета Старших и Раньё Ваги, женщины из племени натха, ходили легенды. Приукрашенно красивые и романтичные, как и все истории о воспетом поэтами великом чувстве.
Людей натха многие считали дикарями, не способными оценить блага цивилизации. Очень часто мужчины становились рабами, и их использовали для тяжелых работ в каменоломнях или гребцами на галерах. Они были сильны, выносливы и быстро восстанавливали свои силы. А их женщины –– добры, кротки, улыбчивы и покорны, претерпевали трудности по истине с овечьим смирением. Их часто брали постельными грелками, прислугой или нянями для детей в богатые дома.
Санги и Раньё встретились в доме главного военачальника небольшого островного государства Ливайя Лависа Коха. Он обучал личную королевскую гвардию и квартировал в его огромном загородном поместье. Её привезли в качестве подарка младшему сыну хозяина, который был известен своими особым обращением с рабынями. Не многие, проводя с ним ночь, доживали до утра.
Санги, по меркам людей, выглядел лет на сорок, а по волчьему исчислению ему давно перевалило за четыреста. Среднего роста, коренастый, с обветренным лицом, шрамами по всему телу и мудрыми, добрыми глазами. Его боялись, ненавидели и уважали, невольно признавая вожаком, за бесстрашие, внутреннюю силу и уверенность в каждом движении, каждом слове и деле.