Ранье было шестнадцать, а на вид – не более тринадцати. Хрупкая маленькая фигурка, сжавшаяся в комочек в ожидании обжигающего удара хлыстом по спине. Чтобы привыкала и не перечила. Затравленный взгляд, в котором отчаяние вот-вот сменится равнодушным безразличием к собственной жизни и смерти.
Сначала Санги выкупил Раньё в своё личное пользование, а потом дал свободу, исцелил её тело и душу, наполнив собственным светом. Увёз в Древний лес, и уже там родилась Вита. Но человеческая жизнь коротка, и мать ушла в Светлые Чертоги, когда дочери исполнилось пятнадцать. После её смерти отец так и не выбрал себе новую подругу и до сих пор воспитывал новорождённых волчат в Волчьем круге.
Подробности спасения матери отцом, их скитания и приключения, Вита знала назубок. Каждый раз, прокручивая в голове эту историю, она добавляла к ней в своём воображении всё новые краски и смыслы.
Поверившая в вечную любовь волчья девочка сбежала из Древнего леса в человеческий мир. Чего ей не хватало там, среди волков, таких родных и понятных, скучных и предсказуемых? И что она искала и хотела обрести? Родственную душу, крепкое плечо и пылкое сердце? Без малого, всё и сразу: новое имя, новую жизнь и одного единственного рядом.
Так, Витирима стала Витой, бедной сироткой, поступившей в обучении к старухе – лекарке, с великой душой и дырявым кошельком.
Финист ворвался в её жизнь полуденным горячим ветром и запахом луговых трав. Высокий, широкоплечий, с копной русых волос и голубыми глазами. Он служил воеводой у местного князя, а значит, был отважным и умелым воином. Тогда Вите это казалось особенно важным. Любящий и заботливый сын, Финист частенько захаживал в их захудалый домишко за целебным сбором для хворающей матушки. Бедную женщину уже несколько лет мучили телесные боли, и только настой из саговника и тернового листа мог облегчить её страдания.
Каждый раз при встрече, когда Финист смотрел на неё, украдкой, кидая мимолётный взгляд, или прямо в глаза, с лукавой улыбкой, внутри неё что-то пело и расцветало нежными лепестками белоснежного лотоса. Но только почему-то лекарка Верта, сперва так привечавшая воеводу, вскоре начала все плотнее сжимать тонкие губы и слегка хмурить покрытый глубокими морщинами лоб, когда протягивала ему очередной пучок трав.
А он приносил Вите букеты маленьких ромашек и прозрачные леденцы из лавки с заморскими товарами, ласково называл «горлицей» и сравнивал сияние её глаз с блеском далеких звёзд. А, однажды, бросил небрежно: «Ты только не влюбись в меня…». – И волчица пропала окончательно. Когда глаза застит розовый туман, не замечаешь очевидного.
Не зря говорят, любовь глуха как косач на току, слепа как новорождённый и глупа как ярмарочный дурачок.
О чём она думала? О чём тогда мечтала? О многом и об одном. Ему стоило только позвать, и Вита, повизгивая от радости, помчалась бы за ним хоть на войну, хоть в опалу, хоть в Пламенные Чертоги!
А ещё навязчивой дробью в голове билась мысль об их общем с Финистом ребёнке, сыне или дочке, неважно. Вита не сомневалась, что когда – нибудь он обязательно поприветствует тихим рычанием весь белый свет.
Финист стал её первым. Первой любовью, мечтой, надеждой, болью, горечью и открытой раной в сердце.
В одну из их общих ночей, проведённых под крышей его дома, лежа на льняных простынях, когда жар сплетенных тел сменился легкой усталостью и негой, Вита решилась рассказать любимому мужчине о своей истинной природе. Уверенность в том, что Финист примет её любой, даже в обличие волчицы с клыкастой пастью и черной гладкой шерстью, с каждой новой встречей росла и крепла под его страстными взглядами, сладостью поцелуев и крепостью объятий.
Но Ткущая была милосердна, и что – то уберегло волчицу от признания и от большой беды. В коридоре послышались быстрые шаги, и через мгновение дверь распахнулась. На пороге стоял Ярил, лучший друг Финиста, его помощник и правая рука, наглый молодчик из тех, про которых говорят «кровь с брагой и отвагой», и сально ухмылялся.
Вита поспешно дернула покрывало на себя, желая скрыть наготу от посторонних глаз, но Финист тут же отбросил его в сторону.
–– Не нужно прятать красоту, ярил тоже хочет на тебя полюбоваться и не только… Ты же не откажешь ему, верно, малышка? –– Финист грубо схватил её рукой за подбородок, и его взгляд неожиданно стал жёстким и чужим.
А ведь Верта предупреждала, что воевода просто играл с ней, как ирбис с маленьким кроликом, и показательно кривилась так, будто бы у неё болел зуб, когда волчица с щенячьим восторгом пищала о своём счастье.