Всё казалось таким понятным и предсказуемым, но бедовая волчица, появившаяся из ниоткуда, разбередила старую рану. И тоска по несбывшемуся, Древнему лесу, который ни раз виделся ему во сне, вновь стала нестерпимой.
А раз так, Вите ещё долго от него не отделаться. Наркиз потратил слишком много собственных сил, возвращая её душу и тело из – за последней черты, а долг жизни рано или поздно нужно будет отдать, и он даже придумал как.
Глава 8. Ражея. С 15 – 20–й день месяца Грудня, деревня Вожга
Много веков назад, когда планета Шэра была юной и полной животворных соков, творец в образе Белого волка населил мир людьми и наказал первородным двуликим, волкам и лисам, помогать младшим детям его, хранить, оберегать и наставлять уму разуму. А людям повелел во всём слушать старших, воздавать им почести и жить с ними мире и согласии.
Серая летопись
Прочитать старосту в ту же ночь травница не успела. За полночь прибежала взволнованная жена кузнеца, умоляя о помощи. Любимый сын уже третий день лежал с лихорадкой, а теперь и вовсе впал в беспамятство. Волчица просидела с мальчиком до утра, отпаивая травяным отваром, обтирая тело холодной водой и наполняя его своей силой. Зато ко вторым петухам ребенок с легкой улыбкой на губах уже спокойно уснул.
От монет, протянутых благодарной матерью дрожащей от усталости рукой (понятно, что последнее отдавала), она отказалась. А вот острый легкий нож с резными ножнами, увиденный в мастеровой части дома, прямо сам прыгнул ей в руку. «Травы резать – самое то!», –– так волчица и заявила растерявшемуся кузнецу. Но кто же откажет травнице, вернувшей с порога единственного сына? Нож приятно холодил руку и был смутно знаком.
Что ж, у неё ещё было время, чтобы отгадать новую загадку.
А на завтра Говен уехал на несколько дней на базар в соседний Твиг. У него, был свой особый товар –– вырезанные из дерева игрушки, гребни, и посуда, и покупатели, среди которых попадались и зажиточные купцы, и даже бояре, всегда ждали его с нетерпением. Ведь столь причудливыми узорами и тонкой резьбой в своей работе мог похвастаться не каждый мастер. Но Говен славился даже не этим: он никогда не повторялся и не делал двух одинаковых вещей, и каждая из них будто была наполнена каким-то добрым светом, радуя и согревая своего владельца.
–– На вот, возьми! –– травница протянула старосте забытый им в доме кушак, в подкладку которого она незаметно зашила маленький обережный амулет.
–– Благодарствую! Дня через три ворочусь, соскучится не успеешь. –– Говен сверкнул глазами и тут же отвёл взгляд в сторону. Дёрнул поводья, понукая коня, и телега со скрипом тронулась с места.
–– Доброй дороги! –– крикнула Мудрая, когда повозка почти скрылась за поворотом. И чуть тише добавила –– Храни тебя Белый Волк.
С отъездом старосты навалилась куча разных дел: развесить сушиться травы, проведать недавно родившую ткачиху, настроить связь с Рыськой, от которой так и не было известий.
Ражея вернулась домой, когда уже изрядно стемнело. В лесной чаще стояла непривычная тишина, и неясная тревога витала в прозрачном холодном воздухе. Рысь так и не появилась, оставляя травницу наедине с сомнениями и страхами. Мудрой следовало бы самой разобраться в том, что происходило в лесу, но она не могла отлучаться надолго из деревни. До весны Рагана должна быть здесь. Жена охотника Акима на сносях, и, если всё пойдёт, как задумано, мальчик родится аккурат на Травень. А ритуал соединения души Царя Волков с младенцем нужно провести незадолго до родов. Это долг, её и Хранителя, и переложить его на чужие плечи они не вправе.
Но как понять, что происходит в лесу и окрестностях? Волчья стая достаточно велика, деятельна и рассеяна по разным землям. Кто же из сероликих поблизости? Лиана, Марна, Стерк? Но в голове упрямо крутилось совсем другое имя, и было оно не волчье. «А почему бы в эту прекрасную ночь мне не приснится милому Круппи?» –– улыбнулась травница. Мысли о княжеском сыне почему – то каждый раз поднимали ей настроение.
Рагана не успела открыть дверь избы, как подала знак «волчья печать»: в доме побывал чужой. Терек! Она хорошо запомнила его запах –– этакая смесь дыма, горькой полыни и жженого сахара и кое – чего ещё. Её догадку подтвердил и сам дом, возмущённый приходом чужака, подложившего хозяину в изголовье постели лунный камень. Стены хорошо запомнили его приход и теперь охотно делились воспоминаниями.
Вот он тихо подкрадывается к двери, которую по деревенскому обычаю никогда не закрывают на замок, суетливо оглядывается по сторонам: нет ли поблизости лишних глаз и ушей, –– входит в избу и черной тенью скользит в сени, а оттуда в горницу. Достаёт из запазухи завернутый в грязную тряпицу маленький серый круглый предмет и кладёт на лавку, спрятав под свисающую по её краям широкую шкуру сохатого. А потом, чтобы злодейство удалось наверняка, вынимает огниво, поджигает бурый корень кротовника, зажав нос руками, и быстро выбегает на улицу.