А виновница переполоха в это время горько плакала в заросшем овраге: споткнулась, повредила ногу и кувырком в яму. Выбраться на верх не получилось –– лодыжка опухла и при малейшем движении простреливала сильной болью. Звала на помощь, осипла, а после и вовсе, обессилев, уснула.
А потом девочка услышала голос, красивый, ласковый, добрый. Он пел какую – то колыбельную песню, простую и незамысловатую. Агафоня улыбнулась, но глаз не разомкнула, побоявшись спугнуть такой приятный сон: «Голос почти как у мамы, нет, совсем другой, лучше».
Чья – то ладонь ласково погладила её по голове, а на плечи легло теплое покрывало.
И стало совсем хорошо.
Внезапно песня смолкла, и совсем рядом тихо заговорили двое.
–– Зачем ты возишься с этим ребенком, Мудрая? У нас есть дело, а мы тратим время на человеческого выкормыша.
–– Ты слишком юн, Грог, или глуп, или то и другое. Девочке нужна помощь, а наш закон велит помогать попавшим в беду.
–– Но что, если она расскажет о нас в деревне? Тогда нам опять придётся затаиться.
–– Не расскажет. Дитя спит и видит, судя по её улыбке замечательный сон.
Агафона приоткрыла глаза и успела заметить лишь серебристый отблеск волчьей шкуры, мелькнувшей среди деревьев. Нога больше не болела, тело звенело от переполнявшей его радости, а в голове пульсировали строчки из колыбельной: «По дубраве бродит сон, улыбается несмело. красотою поражён он зелёного надела…».
–– Я эту песню на всю жизнь запомнила и детишкам своим пела, когда хворали али спали беспокойно. И всегда помогало, тут же успокаивались и засыпали крепко. А кто уж такая Мудрая, мне потом одна странствующая нищенка растолковала. И я почему – то ей сразу поверила, и не зря –– не обманула.
–– И что, даже не проклянёшь и служителю Единого не выдашь? –– рассмеялась волчица.
–– Да от тебя любое проклятье отскочит да к обидчику вернётся. И служитель наш, разумом обделённый, тоже, кажись, обойдётся.
–– Что же ты хочешь за молчание?
–– Да ж разве мне надобно чего? Здоровье ты мне вернула, да с лихвой отсыпала. А большего и желать совестно. Вот не думала –– не чаяла с тобой повстречаться, но хотелось, жуть! А вот свиделись, и вновь ты меня вылечила, а я… Я лишь спасибо могу сказать и поклон земной отвесить. –– Агафона тут же встала с лавки, упала на колени и прижалась лбом к башмакам травницы.
Ражея слегка растерялась. Присела, приобняла женщину за плечи, помогая подняться.
–– Полноте Агафона Тиховна, не нужно этого всего.
–– Это тебе, матушка, не нужно, а мне необходимо, чтоб дальше жить и с совестью своей не рассориться. Главное скажу: слово твоё –– мой урок, как молвишь, так и будет. За тобой, куда велишь, пойду, хоть на порог, а хоть и в Волчий круг.
–– В Волчий круг людям хода нет, а что до всего прочего… –– Рагана задумалась, решая для себя что – то. –– Будет для тебя дело, ближе к осени. А пока, живи без забот и забудь о Мудрой.
Травница положила ладонь на лоб женщины, стирая из её памяти все лишние воспоминания, о себе и последнем разговоре. Посвящать людей в свои планы, Ражея была не вправе. Но когда родится ребёнок, нельзя исключать вероятность, что ему понадобится нянька. Вот тогда Агафона и сыграет свою роль. Но не сейчас.
Волчица оставила спящую на лавке бабку и вышла, неслышно прикрыв за собой дверь.
***
Сквозь густую листву деревьев пробивались лучи заходящего солнца, пела малиновка, в воздухе витал аромат горечавки, шумел лес. Рон стоял на опушке возле поваленной сосны и улыбался, жмурясь от солнечных бликов. Старший Хранитель рода разноликих и души царя волков. Такой родной и любимый. Он что – то шептал, но слов было не разобрать, и Ражея подошла ближе. Невесомо коснулась ладонью его щеки, мягко провела по губам, которые тут же разомкнулись, и почувствовала, как язык нежно мазнул по костяшкам её пальцев. Знакомая волна желания пробежала по телу волчицы и превратилась в жаркий костёр внизу живота. И тут давно знакомые черты «поплыли» и начали меняться. Через мгновение на неё смотрел уже совсем другой человек – Говен.
Откуда он взялся в её сне? Сне?!
Мудрая распахнула глаза и увидела перед собой старосту. Он стоял возле её кровати со смущенным видом.
–– Почудилось, что ты с кем-то говорила. Заглянул вот проверить, вдруг случилось что…
–– Одна я, как видишь. Показалось тебе.
Говен дёргано мотнул головой, нахмурил брови и поспешно вышел из комнаты.
Случилось, да ещё как! Впервые за всю свою не очень короткую жизнь, она, Рагана, перепутала сон с явью. Забыла, как своими руками омывала тело Рона, копала могилу в мерзлой земле, а весной посадила на ней вечнозелёную тую. Это было двести лет назад, но время и память –– не очень хорошие друзья. И Хранитель до сих пор жил в её сердце, мыслях и воспоминаниях. Но она раньше никогда ни на миг не позволяла себе настолько отрешиться, чтобы забыть о его смерти, даже когда спала.