Волчица обычно легко играла со сновидениями, навязывала им свою волю и действовала во сне так, как ей было нужно. А порой приходила во снах и к другим волкам, когда требовалась встреча или помощь. Но в этот раз она просто не поняла, что спит. Летний лес был настолько реальным, что у неё не оставалось сомнений – всё это происходило наяву. Звонкие переливы малиновки до сих пор отдавались в её ушах, а тонкий аромат лесных трав тонким шлейфом тянулся по комнате.
Да что вообще происходит?
Странности начались в тот момент, когда она попробовала на вкус кровь Говена.
Староста не обманул и приехал к вечеру третьего дня, довольный, улыбчивый и с непривычной хитринкой во взгляде. Травница как раз успела вернуться из леса, почувствовала, что нужно поспешить, и встречала старосту, как примерная хозяйка, на пороге избы.
–– Доброго здоровья, Ражея! А вот я и воротился! –– Говен легко соскочил с телеги, взял в руки какой – то сверток и направился к волчице.
–– И тебе здравствовать! –– она слегка поклонилась, и усмехнулась про себя, будто со стороны наблюдая почти за семейной идиллией.
–– Да я с непустыми руками, подарочек вот не большой для тебя есть, –– Мужчина развязал тряпицу, в которую была завёрнутая большая черная шаль из шерсти горного якана. Тонкая, легкая, тёплая и очень дорогая.
–– Экая вещица! Ты, верно, ограбил кого, а меня потешишь сказочкой, что один добрый человек уступил тебе её за бесценок?
–– И в мыслях не было! –– староста обиженно насупился, комкая в руках шаль.
–– Полноте тебе, благодарствую! Давай свой подарок! Теперь как боярыня буду ходить. –– Рассмеялась волчица.
–– Просто свезло мне, –– Говен опустил глаза и самодовольно улыбнулся, протягивая Ражее шаль, –– заказ получил большой от нового советника городского головы. Просил статуи деревянные ему справить зверья всякого, сказывал, страсть как животных любит. Задаток дал огромный, я таких деньжищ в жизни в руках не держал. А потом он и предложил гостинец купить жене. А я что? Супруги законной нет, зато травница знатная имеется. Да к тому же торговец с пушниной и меховыми обновками по соседству торговал. Там я шаль – то и высмотрел. –– Вот оно что, привет от Круппи, значится. Только зачем ему деревянные скульптуры? Не иначе, заказал первое, что на язык пришло, шутник!
Волчица накинула шаль на плечи и отошла в сторону, пропуская старосту в дом, а сама забрала из сеней мешок с нарезанными шерстяными нитками, юркнула в свою комнату и спрятала его до поры в сундук. Зайдёт солнце, и придёт время Ткущей, которая плетёт нити судеб и лишь одна ведает, кому должно жить, а кому пора за порог. И тогда Ражея узнает, переполнил ли Терек свою чашу грехов или есть в нём ещё искра света, способная превратиться в жаркий костёр.
Но Терек сейчас –– не главное. Грядущая ночь велит разобраться с сомнениями, догадками и небылицами. Но как говаривали древние: сначала добра молодца следует накормить, в баньке попарить (о, с этим Говен точно справится без неё) и спать уложить. А уж потом пытать да выспрашивать. Там был еще один совет, как именно и каким способом сея достойного мужа требуется укладывать, чтобы подпитать его силы, настроить на единую волну и открыть сознание. Да Мудрой не зачем такими глупостями баловаться, не девочка, и без постельных утех управится.
Ражея вышла из комнаты и пошла собирать обед. Но Говен уже хлопотал у печки, доставая пышущий жаром чугунок с картошкой.
–– Погляди – ка, что я ещё с ярмарки привез! –– он развязал котомку и выложил на стол два больших пряника в виде фигурки медведя на задних лапах и небольшую головку душистого сыра.
–– Мы празднуем твоё небывало везение и новый заказ? –– травница улыбнулась краешком рта и принялась раскладывать по тарелкам горячую бульбу.
–– Да нет, это баловство одно. Отмечать будем, когда советник городской головы работу примет. Сначала дело нужно сделать, да с бубном поплясать, как мой папаша говаривал, а уж потом тесто месить, да каравай печь.
Ражея удивлённо приподняла бровь: этой поговорке не меньше шести сотен лет, а до сих пор помнят. Человеческая память очень избирательна и часто хранит полезный опыт предков в одном мешке с хламом и сором, превращает правду в ложь, наивно складывая последнюю в копилку истинного знания.