Послышались скрежет ключа и звук удаляющихся голосов.
–– Может, зря на цепь не посадили?
–– Думаешь, очухается, а то крови у него сегодня изрядно выкачали?
–– Живучий, он, тварь! Но твоя правда –– вряд ли в силу войдёт. А если и помрёт, то туда ему и дорога, в Пламенные Чертоги, если примут. –– Мужчина неприятно засмеялся. –– А вообще, слышал, что волчицу новую поймали, скоро привезут. Так что этого не жаль.
Тоненькая фигурка первой метнулась к распростертому телу, откидывая в сторону тяжёлую цепь. Нащупала жилку на шее и улыбнулась.
–– Ильда, он живой! –– волчица обхватила руками его плечи, пытаясь сдвинуть с места.
–– Хвала Белому волку! Лана, его лучше не передвигать. –– Голос, казалось, принадлежал совсем другой женщине, молодой, красивой и здоровой–– столько силы и уверенности таилось в его глубинах.
Старуха медленно подползла к мужчине и села возле головы.
–– Ты знаешь его? –– девушка, едва касаясь, нежно провела пальцами по его щеке. –– Это кто – то из разноликих?
Женщина прищурила глаза, вглядываясь в измождённое лицо волка, принюхалась, выбирая из смеси посторонних запахов нужный –– природный, присущий каждому живому существу, и тяжело вздохнула.
–– Людей тут не держат. Я могу ошибаться, но… –– Ильда растерянно моргнула, и недоверчиво оглядела лежащего перед ней мужчину. Её губы обиженно скривились, и она стала похожа капризного ребенка. –– Его когда – то звали Крид, и он был отменным воином и следопытом. Как же его угораздило так вляпаться?
–– Вы были знакомы? –– Лана распахнула глаза от удивления. В них плескались любопытство и щенячий восторг.
–– Царские дети –– одна стая, мы все связаны кровью и памятью. Каждый отдавал часть своей жизни Волчьему кругу и там же оставлял частицу своей души, уходя в человеческий мир. –– Волчица грустно усмехнулась. –– Хотя его в пору назвать миром глупцов, которые уничтожая нас и лелея своё превосходство над расой двуликих, ведут к гибели и самих себя.
Ты, моё дитя, родившись в неволе, внутри каменного мешка среди равнодушных глаз и ледяных сердец, пока не можешь понять, что есть такое царский род, и какой долг лежит на каждом волке. Но Крида нам послала не иначе сама Ткущая, и мы не вправе упустить новую нить, дарованную Пряхой.
Давай, девочка, вдвоём нам будет легче вытащить его с порога. А кроме нас ему никто не поможет. –– Две ладони мягко обхватили голову, ещё две –– опустились на солнечное сплетение. –– Да, пребудет с нами стая и Белый Волк!
Ильда прикрыла глаза и еле слышно зашептала:
Тропкой вверх, ручьём по камням
Вернись к нам.
Молодой луной, зеленой листвой
Зову за собой.
Пряной травой, прохладой лесной
Следуй за мной.
Пламенем дня, криком в ночи,
Вой, не молчи.
Щебетом птиц, взмахом ресниц,
Стой, не падай ниц.
Красной зарей, молнией злой,
Стань землей и водой.
Ветром в горах, ливнем в садах
Ты живой, не прах.
Пусть от искры костра разразится гроза,
Распахни глаза!
Волчица не считала, сколько раз она повторила по кругу одни и те же слова: они лились словно поток, медленно, непрерывно, тягуче. Но в какой – то миг Ильда остановилась и поймала на себе внимательный взгляд волка.
Круппи. Город Твиг
У ясеня никого не было. Круппи сделал пару кругов вокруг дерева и даже посмотрел на верх, не прячется ли кто в раскидистой кроне. Но увы и ах! Ни драки, ни прогулки в приятной компании не предвиделось. Что ж, это было ожидаемо, но всё равно немного обидно: советник уже почти настроился на занимательную экскурсию по городу бок о бок со своенравной особой в обличье милого сорванца.
Но девица, не хуже иной лисы, лишь покрутила несуществующим хвостом перед его носом, сунула ключ в его руку, и узнав про него главное, дала дёру. Предсказуемо и скучно. Но допрос с пристрастием, ох, как он любил подобные игры, это не отменяло. Найти добычу, заманить в ловушку, усыпить бдительность, чтобы та доверилась, решив, что Круппи –– обычный пройдоха, кутила или великовозрастный бездельник. А потом внезапно атаковать, сбросить маску, становясь самим собой. Страх и желание выжить любой ценой очень часто одерживают уверенную победу над необходимостью хранить секреты. А для особенно крепких и упёртых фанатиков есть ещё одно проверенное средство. Нелюбимое, но простое и универсальное, поскольку действует грубо, в лоб. Кто – то назвал бы это пыткой, он же полагал неизбежной необходимостью.
Но сейчас нужен был более утонченный способ и иная роль: нечто среднее между влюбленным воздыхателем и прожженным сердцеедом.
Круппи пнул подвернувшийся под ногу камень и двинулся в сторону ворот, как со стороны конюшни раздался тихий свист, а затем громкий возмущенный шепот: