–– Занятная вещица. Пользоваться умеешь? –– Дочка городского головы сдвинула брови, забрала у советника клинки и решительно направилась к покосившемуся дому. Не дойдя до него десяти шагов, уверенным движением метнула ножи, и они с глухим стуком воткнулись в старые доски. Галия самодовольно улыбнулась, подошла в плотную к постройке, с видимым усилием выдернула их из стены, и вернулась к Круппи.
–– Теперь твой черед. –– Красоваться перед девицей мастерством, отточенным даже не годами, и не десятилетиями, была немного пошло. Но сама ситуация обязывала, и Келабу ленивым жестом отправил клинки в полёт. –– Как ты это сделал?! –– громко возмутилась красотка. –– Тут шагов тридцать, если не больше! –– Она подбежала к импровизированной мишени и обнаружила, что клинки вошли точно туда же, где пребывали минуту назад, пущенные её рукой. –– Ты просто обязан меня научить! –– капризно топнула ногой девушка, и стала и впрямь похожа на настоящего уличного мальчишку, которого изображала с переменным успехом.
–– Обязан? Это вряд ли! –– рассмеялся Круппи. –– Если кому я и обязан, то только матери, которая настолько умна, что давно уже не ведёт счёт моих долгов.
–– А будущей супруге?
–– Супруге? –– советник скорчил брезгливую гримасу. –– Ты про ту, которой сначала приносишь клятву вечной верности и любви, а потом, видя её изо дня в день, начинаешь отчаянно скучать и проклинать свой болтливый язык и излишнюю торопливость, придумывая тысячу и один способ, как от неё избавиться?
–– Нуу… –– неуверенно протянула девица, –– из каждого правила бывают исключения.
–– Бывают, но я в них не верю. Впрочем, мы вроде торопились, а я уже изрядно заскучал.
–– Ты прав, –– буркнула спутница, пойдём.
***
Твиг был похож на столичный город в миниатюре. Суетливый поток спешащих по делам торговых людей, юрких мастеровых, почтенных матрон в чепцах и миловидных девиц, приказчиков и купцов в купе с попрошайками и мельтешащими то тут, то там уличными мальчишками представлял собой привычную и умиротворяющую картину. Пахло дёгтем, квашеной капустой, конским потом и свежей выпечкой.
Высокие деревянные дома в два этажа с резными петухами, голубями и орлами на ставнях и ажурными завитками карнизов на центральных улицах, мощеные булыжниками мостовые и откормленные собаки, лениво виляющие хвостом – всё это выдавало крепкую хозяйскую руку городского головы и деловую хватку боярской верхушки, привыкшей вкусно кушать и спать на белых простынях.
Галия была удивительно молчалива и задумчива, как для скучающей девицы, пытающейся играть в несвойственные её полу и статусу игры, так и для неотесанного паренька, промышляющего на улице, чьим повадкам дочка городского головы так старательно подражала. Это немного настораживало, поскольку грозило какой – нибудь пакостью, но зато не мешало Круппи любить жизнь.
Модника в рыжей меховой шапке и накидке, искусно скроенной из нескольких кусков кожи, Круппи заметил ещё на подходе к ремесленным рядам. Тот рассеянно осматривался по сторонам, скользил взглядом по лицам прохожих и умело изображал богатого бездельника. Завидев оружейную лавку, уверенно зашагал в её сторону и вскоре скрылся за скрипучей дверью.
–– Похоже, что нам туда, –– советник махнул рукой в сторону вывески с говорящим названием «Здесь куют металл».
–– Но мы же собирались к мастеру Ваху, –– возмутилась Галия.
–– Правда? Я как – то запамятовал. В любом случае планы несколько изменились. – И не обращая внимания на застывшую на месте спутницу, двинулся следом за примечательным незнакомцем. Тихо ругнувшись так, что её красноречием остался бы доволен даже портовый нищий, девушка неохотно последовала за ним.
На стенах висели и блистали позолотой клинки и кольчуги, пестрели диковинными узорами сабли и радовали взгляд изысканными формами кинжалы и шлемы. Красиво, пошло и мало пригодно к настоящему бою.
Круппи в умилении уставился на парные мечи, к которым с детства питал слабость, и никак не мог определиться, убить автора сего безобразия или оставить в живых в назидание потомкам, как делать нельзя никогда: ни по воле собственной больной фантазии, ни по чье – либо прихоти. Но более всего склонялся к первому варианту. Настолько его поразил вычурный орнамент, претендующий на звание сингальской вязи, что с древности использовали племена в Лихих землях и тянувшийся по кромке лезвий упомянутых мечей.
Дурак, который придумал его увековечить, видать, наткнулся на какую – то книжку со старыми текстами, и ему так запал в душу витиеватый узор, что тот даже не подумал, что у него существует вполне определённый перевод. И дословно он гласил: «Да будут дети ваши есть червей из чрева материнского, а женщины отдаваться похотливым бабуинам и козлорогам. Земли ваши будут плодить крыс и змей, да и пожрут они последнего из вас…». Эта была выдержка из старинной легенды о проклятье, посланном народу нибиру за свои злодеяния главным местным божеством, и Круппи когда - то читал её в оригинале.