«Их вырастили на убой», – так сказал вчера надсмотрщик, и в этих словах – вся суть их недолгой бездарной и бесполезной жизни.
«Глупость наказывается смертью», – так говорил когда - то наставник, в совсем другой, самой лучшей и счастливой жизни. И этот урок они усвоили на своём опыте, а не на чужих ошибках.
Два рыжих тельца извиваются и корчатся от боли на грязном каменном полу: яд, разливающийся по телу, не приближает конец, а превращает действо в изощренную пытку. Уверенная рука разрезает ножом живот и, не дрогнув, достаёт внутренности из бьющегося в агонии тела. Вскоре наступает черёд и второго.
«Надо попросить скорняка поскорее отделать эти две шкурки, у них примечательный оттенок меха. Мне нравится».
Круппи тряхнул головой, и чудовищное видение рассеялось. Ему никогда не забыть эти глаза, такие знакомые и родные. Младший племянник, сбежавший от воспитателей десять лет назад и не выходивший на связь, и второй, не знакомый, но столь же близкий. В их роду излишняя опека не поощрялась, и, если детёныш хотел посмотреть мир, кто ж ему мог запретить? Любопытство и пытливый ум – их сила, и, как оказалось, слабость. Похоже, пора менять порядки, и запирать малышей в Лесу до вхождения в полный возраст, как это принято у волков.
Советник едва сдержал свою ярость, когда, разыграв небольшую комедию в оружейной лавке, прикоснулся к меховой шапке незнакомца. Но привычкой сохранять лицо в любой ситуации и запирать рвущиеся наружу эмоции и чувства на крепкий внутренний засов, он мастерки овладел ещё на первом десятке лет своей жизни.
Удовольствие расправится с ублюдком прямо на месте, Круппи позволить себе не мог. Жертву следовало сначала загнать в угол, застав врасплох, вытянуть из неё всё до донышка, выжать до последней капли, чтобы знать наверняка, кто его враг и каковы правила игры. А уж потом – то…
Охоту советник любил. А месть – это блюдо, которое следовало есть холодным. Именно в таком виде она особенно сладка.
Галия беспечно засвистела какую – то фривольную мелодию, пнула попавший под ноги камень и тут же услышала приглушённое цыканье.
–– Ты же просил вести себя непринуждённо, а сам…
–– Я просил не привлекать к себе лишнего внимания, а это делается немного по – другому, –– съязвил советник.
–– Вот ещё! Ты даже не соизволил объяснить, чем тебе не понравился этот тип и почему мы уже битый час таскаемся за ним по всему рынку. – Девушка вытащила из кармана куртки мешочек с семечками и начала показательно их грызть, бросая шелуху на камни мостовой.
–– Иногда мне кажется, что я связался со вздорной базарной девкой, а не дочкой городского головы. Где изысканные манеры, смущенный взгляд в пол, девичья стыдливость? –– Круппи мельком взглянул на неё, а потом перевёл взгляд на незнакомца в рыжей шапке, что лениво торговался с кожевником из – за незамысловатого пояса.
–– А что, тебе не хватило всего этого на нашем обеде в тесном семейном кругу? –– хихикнула девушка, даже не подумав обидеться. –– Я уверена, ты оценил и потупленные глазки, и вырез платья…
–– Стоп! Обсудим это позже. А сейчас медленно идём в сторону аптекарской лавки и сворачиваем...
–– … в бордель.
–– Нет, туда как – нибудь потом, –– рассеянно протянул Круппи. –– Что, какой бордель?!
–– Ну, там за поворотом тупик, в котором располагается только одно заведение ––«Маковый цвет». Может, этот хмырь просто решил развлечься? –– весело предположила девушка.
–– Тебе даже слова такие знать не положено, но похоже, ты права, –– заключил советник, выглядывая за угол. Незнакомец уже успел договориться с детиной, дежурившим на входе с красноречивой вывеской, на которой красовался огромный цветок мака, и войти в внутрь.
–– Сейчас ты меня внимательно выслушаешь и сделаешь, как я скажу. Я… –– Круппи не успел договорить, как Галия снисходительно на него посмотрела, так обычно смотрит родитель на несмышленое дитя, и, не обращая внимания на его монолог, направилась в сторону борделя.
–– Ривадито кьерото! Четырежды мать её за хвост! Боданная девка! –– еле слышно прошипел Круппи, вспомнив ругательства сразу нескольких народностей, и тут же рванул за ней. Красномордый белобрысый охранник поспешил отойти в сторону, наткнувшись на холодный взгляд советника, и угодливо распахнул перед ним дверь –– профессионал, сразу понял, что разводить лишние разговоры ни к чему.
Внутри было на удивление терпимо, хотя название «Красный мак» звучало довольно пошло и предвещало красные фонарики, ситцевые занавески с рюшами и розовые диванчики, обитые дешёвой тканью.