Он сказал, хозяин? Значит, работал под заказ. Главная задача – потянуть время и набраться сил, чтобы можно было, наконец, выпустить зверя погулять и порвать столько глоток, сколько будет нужно. А для этого необходимо уйти в сон, хотя бы на несколько часов, и запустить процесс самовосстановления, иначе это состояние беспомощности будет отравлять жизнь еще несколько дней.
Солнце стояло в зените, но уже не грело. Ветер холодил, трепал волосы, не давая впасть в забытьё. «Ну, что же ты, родной, отпусти, сейчас не время бодриться, в живых бы остаться!» – Вита устало прикрыла глаза, остановила дыхание и «ушла» из этого мира.
На улице стоял небольшой, в двадцать человек, конный отряд гвардейцев в багряно-желтых одеждах. Лошади тяжело дышали, и их вид наводил на мысль о долгой и изнурительной скачке.
– Как видишь, мы торопились. Надеюсь, оно того стоило, и ты не притащил сюда обычную девку, пытаясь скрыть свой промах, – усмехнулся полный мужчина в дорогом коричневом камзоле, широких чёрных штанах и высоких кожаных сапогах со шпорами. На его груди красовалась массивная золотая цепь. Он щурился от солнца, и оттого его глаза казались двумя узкими щёлками. Тонкие подкрученные усики придавали сходство с жуком-усачом, а короткие толстые пальцы напоминали колбаски, на которые были нанизаны массивные кольца. – Тем более что, я все равно смогу распознать подделку.
– Никакого обмана дон Гальермо, я честный охотник, – Рива изображал искреннюю обиду, одновременно набивая себе цену. – Всё чин по чину, взгляните на ее глаза. Я напоил нечистую особой смесью, некоторое время она не сможет изменять цвет своих глаз на человеческий. А в остальном, как минимум до вечера пробудет без сил и не сможет никому навредить.
Дон кивнул стоящему рядом человеку в форме дома Глашатая, и тот приподнял с земли тело девушки. Она была без сознания, глаза приоткрыты, дыхание не ощущалось. Мужчина растерянно посмотрел на предводителя.
– Дохлая что ли? Дай я сам проверю! – рявкнул Гальермо. Подошёл, ткнулся пальцем в основание черепа, потом грубо приподнял верхнее веко и довольно кивнул, словно ведя какой-то внутренний диалог. – Диего, забирайте её! Да сначала заверните её в шкуру бера. В седле она все равно не удержится, так что поедет в качестве ценного груза, – усмехнулся толстяк.
Люди Глашатая поспешно устраивались в сёдлах. Меховой кокон с телом гвардейцы закинули на круп невзрачной лохматой лошади, отличавшейся кротким нравом, и тщательно прикрепили к седлу. А чтобы кобыла не отставала и не сбивалась с хода, повод её уздечки прицепили к сбруе величавого вороного красавца, на котором восседал дон Гальермо.
– Не задохнётся, тварь-то? – с брезгливой жалостью в голосе осведомился Диего. – Она сейчас и так не дышит, так что без разницы. Несколько часов точно продержится, а там мы уже будем в порту.
Для толстяка пойманная волчица не была первой. В своё время он вдоволь насмотрелся на подобных, так что достаточно много знал об особенностях их организма, силе и коварстве. Десять лет назад малая ошибка – ему показалось, что волчица умирает от жажды, и он приблизился к ней недопустимо близко – почти стоила ему правой руки. За какое-то мгновенье она выпустила клыки, набросилась, хотя была под действием волчьего дурмана, и впилась зубами в плечо. Если бы не подоспевший охранник, оглушивший тварь ударом дубины, руки бы он точно лишился. А так, конечность всего лишь потеряла свою подвижность и слегка усохла. Но браться за оружие по сей день приходилось только левой.
Долгое время он задавался вопросом, за каким таким бешеным хряком, оборотней не убивают сразу после поимки, а везут в столицу, прямиком в Тихий дом? И что с ними там делают? Лишь став заместителем председателя Тайного совета Сивиллы, дон Гальермо получил доступ к тщательно охраняемым от лишних глаз и ушей сведениям о «пользе применения крови и внутренних органов волкоподобных для сохранения молодости и здоровья». Вот поэтому и Тихий дом, оснащённый новейшим оборудованием для всевозможных опытов и исследований, где можно беспрепятственно изучать отродья тьмы и проводить над ними эксперименты, пока те не подохнут.
Но уже много лет новых оборотней не доставляли, а пребывающие в недрах Дома твари были изрядно истощены и обескровлены и годились лишь для проведения испытаний из разряда «что быстрее их доканает». И тут серьёзно заболела единственная и горячо любимая дочь Глашатая Зола, и потребовалась свежая волчья кровь. А, значит, у дона Гальермо де Гумо появился приличный шанс вырвать перья из хвоста птицы удачи.