Дорога до Кайена оказалась долгой и муторной. Чистое небо за считанные минуты заволокло большими серыми тучами, и из них хлынул ледяной дождь. Ни шляпы, ни плащи не спасали: струйки воды просачивались за воротники, и стекали по спине; хитрым способом проникали в сапоги, до онемения холодя ступни. Сильные порывы ветра затрудняли движение лошадей: сначала пришлось перейти с кентера на рысь, а потом и на обычный шаг. Дорогу со страшной скоростью размывало, грязь чавкала под копытами уставших от непогоды животных. То здесь, то там образовывались большие, непонятно какой глубины лужи, и их приходилось аккуратно объезжать, чтобы кони, упаси Единый, не переломали себе ноги.
В итоге дорога в десять вёрст вместо пары часов заняла вдвое больше времени. И это было очень плохо: в порту их ждал нанятый корабль, а в Сивилле – сам Глашатый. Любое промедление чревато катастрофическим проигрышем: рискуешь не успеть и стать вторым, а то и третьим, доставившим волчицу. И тогда, тебя сожрут с потрохами твои же союзники. Нет, эта тварь, бесспорно, ценный, очень ценный товар, но даже она при таком раскладе не поможет вернуть прежнее влияние.
В порт они прибыли уже на закате. К этому времени ветер слегка стих, а ливень превратился в легкий накрапывающий дождик. Хорошо, что хоть с капитаном шхуны «Альбатрос» было загодя всё оговорено, и он не лез с лишними вопросами, хотя и хмурился из-за потерянного времени. Но оплачено щедро, даже с лихвой, как что пусть не кривится, он тут ничего не решает.
Лошадей пришлось оставить в порту: места на корабле было маловато, да и лишний груз только бы утяжелил судно. «Альбатрос» был избран для ответственного дела по перевозке пойманной волчицы только из-за своей быстроходности и сговорчивости капитана. А в их деле главное – скорость, кто первый, тот и на пьедестале. Да и лишние разговоры – лишь во вред.
***
Меж тем, море было неспокойным, настроение отвратным, а новые пассажиры, платившие подозрительно много за обычный фрахт, капитану по прозвищу Хитрый Док казались изрядно подозрительными. Закинули в трюм какой-то большой тюк, приставили охрану из трёх гвардейцев. Все при оружии, злобные ублюдки! Что везут – не говорят, мол не ваше это ишачье дело!
Главный у них, толстяк Гальермо, высокомерный и спесивый идиот, видывал он таких раньше. Дальше собственного носа ни елапа не видит. Спрутья отрыжка! И внутри так не приятно свербит: морская чуйка работает, и видно, дело дрянь! И отказаться-то уже нельзя – часть денег уже потрачено. Эх, рыбьи потроха, остаться бы живым да команду сохранить – большего и желать не стоит! До Сивиллы плыть недели три, при попутном ветре, спокойном море и без разного рода приключений. А случись что, то и месяц уйдёт. А боров торопит, словно горит где-то. И ещё этот свёрток, похожий на завернутое в меха тело. Труп? Но его бы так не повезли, иначе вонь уже стояла по всей шхуне, и ветер бы не спас. Значит, некто живой… Надо как-то осторожно разузнать, мало ли, как всё обернётся.
***
Сознание возвращалось к Вите постепенно, и самим мерзким было чувствовать нарастающую с каждым вдохом раскрывающихся легких боль по всему телу. От выдранных клочками волос, сломанных рёбер, вывихнутого плеча, а хуже всего – от ожогов. И если на восстановление волчьей тушке от побоев понадобится не так уж много времени, то кандалы придётся терпеть еще долго, а следовательно, сожжённая почти до мяса плоть на запястьях и щиколотках заживёт, ой как нескоро. Лишь бы заражения не случилось, но на защиту от этой напасти сил у неё должно хватить.
Выбраться из мехового кокона особого труда не составило, но шкура бера безмерно воняла и создавала новые сложности для осмысления и без того незавидной ситуации, перебивая большинство менее сильных запахов. Но на то она и волчица, чтобы учуять самое главное. Море. Корабль. А это значит, что Витирима Сомаронская попала, как говаривала одна деревенская дура, прямиком в говнецо. С этой посудины даже при всём своём везении и волчьих способностях никуда не сбежать, только что вплавь, до ближайшей акулы, на схватку с которой Виту уж точно не хватит. Так что придётся притворятся трупом, что в её положении совсем недалеко от истины, и дотерпеть до суши. А вот уж там волчица разгуляется!
Интересно, сможет ли она почувствовать воду или ветер, ведь оборотни такая же часть мира, как и любая стихия, и попросить их о помощи? Надеяться, конечно, в её случае, что услышат, а тем более, помогут, глупо. Но как минимум, так проще не сойти с ума от боли, бессилия, и чего уж скрывать от самой себе, страха и безысходности.
Она потянулась сознанием за пределы корабля. Глубоко внизу под толщей воды, почти на самом дне, спал старый Кракен, огромный и красивый. Странно, но её присутствие он сразу учуял, и его внимание было добрым и участливым. Но что мог даже дружески настроенный спрут? Только что устроить кораблекрушение и породить ещё одну страшную байку о морском чудовище. Нет, оставим этого приятеля на совсем крайний случай.