— Тогда возьмите сейчас, чтобы заплатить людям! — крикнул Томас. — Это должно остановиться!
Можно было только радоваться, что Томас не принадлежал к крестьянам. Он был бы способен сразу организовать восстание.
— Я не решаюсь спрашивать Томас, откуда вы это взяли. Пожалуйста, скажите мне, что эта цепочка действительно принадлежит вам, и вы не выманили это украшение у каких-нибудь путешественников.
На мгновение он действительно испугался, что Томас утвердительно кивнёт. «Ну, интересно, что теперь я могу доверить ему все».
— Она принадлежала моей матери, — ответил Томас звонким голосом. — Я продал два рубина, которые потратил на путешествие и лошадей. Это была довольно длинная дорога от Парижа сюда, я избегал главных дорог, на тот случай, если меня ищут.
— Ищут вас? О, Господи, что вы только сделали?
Томас махнул рукой.
— Длинная история.
— Мне была бы также интересна короткая злободневная версия.
— Я оставил перед алтарём графскую дочь с её родственниками и моего оскорблённого отца, и подвёл месье де Буффона; и также потерял мою стипендию в Академии. И если, когда я вернусь, меня не убьют на дуэли, то меня ждёт lettre de cachet (прим. пер.: королевский приказ о заточении в тюрьму). Но до этого я найду бестию!
«Неудивительно, что каждый раз, когда я встречаю его, у меня начинает болеть голова», — в ужасе думал Лафонт.
— Вы с открытыми глазами испортили вашу карьеру и вашу жизнь? Я думал, что история Жана-ле-Блана научила вас учитывать все последствия, прежде чем действовать.
— О, я многому научился, — ответил Томас так серьёзно, что стал выглядеть ещё старше. — Прежде всего, это: иногда есть только один выбор, если вы не хотите продаться. И только один шанс, если речь идёт о жизни и смерти. Итак, вы можете мне помочь или нет? Мы поймаем зверя?
— Я не могу взять вас к себе в услужение. Вас могут узнать.
— Я знаю! Не беспокойтесь обо мне, я справлюсь. Но мне нужна ваша поддержка. И вам моя, если вы хотите тайно вести следствие. Потому что так вам будет удобно.
— Что вы планируете?
Томас упёрся руками в письменный стол и наклонился вперед. Его голубые глаза пылали как самая жаркая часть пламени.
— Поговорю с Каухемаром! — сказал тихо, но так настойчиво, что у Лафонта против его воли по спине пробежала дрожь.
— Поговорите? Вы не вытащите из него ни слова. И почему вы вообще этого хотите? Этот человек был ошибочным следом, он вам не поможет.
Томас улыбнулся.
— Возможно, это просто зависит от того, чтобы задавать ему правильные вопросы. И кто может видеть глазами безумца лучше, чем я?
Этьен Лафонт почти чувствовал, как внутри него пришли в движение шестерёнки из догадок и интуиций, как всегда, когда он чувствовал, что кто-то лгал или что-то скрывал. «Томас знает больше, чем говорит!» На мгновение у синдика мелькнула мысль взять его под стражу. Но потом он пришёл к выводу, что это больше навредит, чем поможет.
— Я не могу послать переодетого Ауврая в тюрьму Сог. Каухемар всё ещё строго охраняется. Вы должны удостоверить свою личность, я не могу колдовать документы.
— У меня есть документы! — горячился Томас. — Выданные на моё новое имя.
— Поддельные документы, ага. Позвольте спросить: купленные за рубины, которые вы украли у вашей матери?
Томас поморщился с кривой улыбкой на лице.
— Именно так, месье. И в Париже можно купить всё: поддельное завещание, документы, новое имя, и если потребуется, даже новую душу. Ну, да, она — единственное, что я ещё могу потерять.
Лафонт растерянно качал головой.
И, конечно же, вспыльчивый юноша понял этот жест неправильно.
— Вы ничем не рискуете! — яростно кричал он. — Сообщение вам прислал Жан Блан. Если я провалюсь, вы скажете, что никогда меня не видели и не знали, кто я. Ну, вы пустите меня в тюрьму к мужчине или нет?
«Ну, по меньшей мере, это не могло быть более невероятным. И я как раз участвую в преступных махинациях!» — ему стоило больших усилий протянуть руку к перу и бумаге.
Томас заворожено следил за тем, как Лафонт писал и запечатывал письмо.
— Только идите послезавтра, завтра городской консул Сог встречается с некоторыми господами, вас могут узнать. Растолкуйте моё письмо некоему Арфелю. Он управляющий тюрьмы. Он оставит вас с ним на полчаса.
Томасу стало так легко, что он побледнел.
— Спасибо! Вы не пожалеете!
Лафонт поймал себя на том, что хотел ответить на улыбку Томаса, но, к счастью, по-прежнему ещё владел собой.
— В этом, — сухо сказал он, — я сомневаюсь. Что вы планируете сейчас?