— Не во дворце, я боюсь. Даже не в городской резиденции. Но, может быть, когда-нибудь… в городском доме?
Изабелла улыбнулась ему со стороны.
— В Париже?
— Где ты захочешь, Белла. Разумеется, это была бы скромная жизнь. Никаких хрустальных люстр, никаких дорогих шелковых вечерних платьев, никакого огромного количества прислуги…
— Но мы были бы счастливы, или нет?
— Были бы, — сказал Томас от всего сердца. Даже сегодня он не мог сказать, когда ее рука нашла его руку. Они пошли дальше, так хорошо знакомые, как если бы были парой. Это был бесконечно прекрасный сон. Но, конечно, реальность вернула его обратно.
— Ты думаешь, твой… брат позволит?
— Я не знаю, — сказала она серьезно. — Это не так, что Жан-Жозеф не любит тебя, Томас. И он должен мне кое-что. Но ты знаешь, занимает много времени, чтобы изменить положение вещей.
Томас вздохнул.
— Да, и он был бы, пожалуй, плохим господином, если бы отдал тебя мне. Даже если у меня была бы действительно хорошая должность в полиции через один, два года: ты бы потеряла свой титул и свои привилегии, как только бы вышла замуж за простолюдина.
— Это верно. С другой стороны… если меня сказки чему-то и научили, то только одному: некоторые вещи стоит ждать. Мне не нужна большая прислуга, а вести домашнее хозяйство я научилась у Хастель. И я многое получила бы в обмен на свои привилегии. Никаких хрустальных люстр, но в обмен на это мужчину, который рисковал даже в логове чудовища, чтобы спасти мою жизнь. Никакого титула, но кого-то рядом, кто рискнул из-за меня тюрьмой и потерей любви отца. Никаких дорогих шелковых вечерних платьев, но вместо этого две руки, которые будут держать меня в темноте, если мне присниться кошмар. И… — она потянула его с дорожки, в снег, за живую изгородь, где они были одни в течение нескольких секунд, — у меня будет мужчина, который любит меня и который целует меня каждый раз, когда я этого хочу!
Томас рассмеялся. В ее лисьих глазах отражались облака на зимнем небе, и рот Изабеллы был так заманчиво близок, что он не мог сопротивляться. Неожиданно его затопило нежностью.
— Моя Белла, — прошептал он. И хотя это было неразумно и абсолютно безрассудно, Томас взял ее лицо своими руками и поцеловал. Ее рот имел вкус дикости и леса, это был поцелуй волшебниц, и первая тайна, которая принадлежала в Париже только им обоим.
Послесловие
ПО СЛЕДАМ ЧУДОВИЩА
Между 1765 и 1767 годами похожее на волка животное чинило кровавую расправу в области сегодняшних Овернье и Гефаудана. 19 июля 1767 года Жан Хастель убил животное, которое можно было идентифицировать по форме зубов и анатомическим данным как помесь волка и собаки. Серия убийств прекратилась. Но могло ли на самом деле животное убивать так много людей и также многих из них обезглавливать, на сегодняшний день ставится под сомнение. Современные охотники на бестий, такие как Жан Рихард, Эрик Мацель и Бернард Соулир изучали архивы Пюи, Менде и Монпелье, чтобы выяснить, кем или чем в действительности был зверь. В журнале «Gazette de la Bête», основанной Жанои Рихардом, самые последние результаты исследований представляются каждый год.
«Si t’es pas sage, la Bête va venir te manger!» — «Если ты не благоразумна, то придет бестия и съест тебя!» Многие жители в «области зверя» слышали это выражение в детстве, например, журналист и исследователь чудовища Жан Клод Боуррет. Кем или чем в действительности была бестия, до сих пор неясно, и возможно поэтому, уже почти двести пятьдесят лет французы вспоминают чудовище.
Исследователь Андрэ Аубацак полагает, что это могут быть только люди, возможно, солдаты, которые вернулись после Семилетней войны и путешествовали через провинции: «я спросил мясника. Обезглавленные жертвы не могут приписываться бестии. Для того чтобы отрезать голову, нужна сила, интеллект и… инструмент».
Мари-Хелена Соубиран пишет о комбинации факторов и преступников: животное, один или несколько убийц и скрытые убийства детей. Очень увлекательно читать Роджера Оулионса, «Новеллы, разоблачающие организованную преступность», с его очень показательными фотографическими противопоставлениями животных нашего времени и исторических портретов бестий. У заядлого охотника имеются аргументы для его специального утверждения, подкупающие отличными аргументами и соображениями, некоторые из которых я переложила в уста моему молодому сыщику Томасу Аувраю. Тезисы Бернарда Соулира — это доказательство помеси волка. Как охотник он экспериментировал с черным порохом и ружьем той эпохи и произвел баллистическое расследование этих случаев.