Девушка подняла подбородок.
— И кто ты такой, чтобы давать мне советы? Мы, действительно, не так хорошо знакомы. Прямо сейчас я узнаю твое имя.
— Это не моя вина. Когда я был должен на тебя смотреть? Твои родители прямо-таки прячут тебя. Ты не обслуживаешь в общем зале.
— Да, чтобы парни как ты не могли заигрывать со мной.
— Что называется, я должен отказаться от всех надежд? — сказал он нежно.
— Возможно, — должно быть, это прозвучало прохладно, но она едва могла скрывать свои чувства. И также сейчас он, разумеется, увидел её беглую улыбку.
— Бартанд. Моё полное имя — Адриен Бартанд. Каждый знает, что я приличный парень.
— Конечно, в каждой деревне другие девушки считают тебя самым приличным парнем в мире, да?
Но внутри неё его имя звучало как песня, которая напоминала ей обо всём добром и красивом — танцы в мае и большой праздничный костёр, тайные поцелуи и беззаботный смех.
Адриен вздохнул.
— Хорошо, другое предложение: если у тебя есть подаяния для Матрон, то положи их на вашу садовую ограду позади вишнёвых деревьев — я возьму их с собой и отнесу для тебя к камню. Я часто в пути и прохожу мимо этого — в горах и также в лесу.
— Хм. И что ты хочешь за это одолжение?
— Этого мне вполне хватит, — сказал он нежно. Его указательный палец легко коснулся уголка её рта, и девушка заметила, что она всё время ему улыбается.
Прикосновение было как тёплый ливень. Пять, шесть долгих ударов сердца Мари только лишь смотрела в его тёмные глаза, полные страстного желания и волосы каштанового цвета, которые мокрыми завитками прилипли к его лбу и вискам.
Она поспешно отступила на шаг.
— Я должна идти. Мои родители, наверняка, уже давно дома.
— Когда я увижу тебя снова?
— Адриен, нет… я не знаю…
Сильные пальцы схватили её за запястье. Она была сильно удивлена, чтобы защищаться, когда Адриен молниеносно притянул девушку к каменной стене, защищая от нежелательных взглядов. Прежде чем Мари смогла бы отступить, парень подхватил её и притянул к себе.
— По крайней мере, ты потанцуешь со мной? — с этими словами он подтолкнул Мари в повороте. — Si jeune et tendre femelle n’aimant qu’enfantins ébats, bats, bats (прим. пер.: если молодой и нежной женщине, не любящей детские выходки, бей, бей)… — начал он тихо петь, — avoit mis, avoit mis dans sa cervelle, que Ricdin-Ricdon je m’appelle (прим. пер.: запомни, запомни этот звук, Рикдин-Рикдон меня зовут).
Это было как колдовство, что он пел именно эту песню. Мари любила её с детства. И это было полное сумасшествие, как послушно девичьи ноги повиновались ему, и как жадно она хваталась за это маленькое счастье, как голодная птица за какую-то бабочку.
Её платок скользнул с головы, только это было девушке безразлично. Были только руки Адриена на талии, которые кружили Мари через водоворот ощущений и его голос, который был уже лишь одним объятием друг для друга.
«Когда девушка мила и стройна,
Что только лишь знает детские игры,
Было бы ещё в голове,
Что Рикдин-Рикдон моё имя,
Если бы она не попала в мои руки.
Так я получу её завтра. Нет,
никто не знает моё имя».
Всё же Мари сама давно больше не была ребёнком. И она точно знала, что об этом никогда не шла речь в детских играх и сказках.
Песня закончилась, но он не освобождал её. Рот Адриена, который всегда казалось, улыбался из-за шрама рядом с его левым уголком рта, был так близко к ней, что это был уже почти поцелуй.
— Если бы ты был Рикдин-Рикдон, ты был бы дьяволом, — шепнула Мари. — Мне только одолжить одно волшебное веретено, только чтобы я украла душу, потому что больше не знаю его имя.
— И ты прекрасная волшебница с медными волосами, которая достаточно умна, чтобы я обнажил свою душу. Потому что она не забудет моё имя. Ты ведь не забудешь моё имя, Мари?
Это было так, как будто он просил обещание. И между тем девушка молчала и не высмеивала его, давая мужчине ответ.
— Мы… должны вернуться. Ты проводишь меня до двора? Моих братьев там нет, ты не должен испытывать никакого страха.
Неожиданно парень стал серьёзным и взглянул на лес.
— Я не могу проводить. Я… должен доделать до конца ещё немного для молодого графа.
— Для месье Эрика? Несколько недель назад он был в нашей гостинице. Видел меня во дворе и поздоровался.