Томас присел на корточки. Следы были гигантские и почти круглые. Отдельные скопления следов располагались беспорядочно. Отпечатки когтей были как вырытые отметки кинжала в земле. Вероятно, здесь животное упиралось задними ногами в землю. Он торопливо достал свою кожаную сумку. Она была смазана жиром и до некоторой степени устойчива к дождю, всё же несколько листов стали влажными. Но уголь не размазывался. Он достал заточенный угольный карандаш и набросал отпечаток в его натуральную величину. Потом измерил с помощью своей руки расстояние отпечатков лап и пытался точно определить длину шага и прыжка. Зверь был мощным! Так Томас работал вдоль следов, пока они не потерялись у покойницы. Слишком много людей бегало здесь с момента нападения. Глубокие отпечатки деревянных башмаков делали другие следы нечёткими. Теперь он больше не обходил кругом, чтобы осмотреть труп. С бьющимся сердцем Томас подошёл к покойнице и глубоко вздохнул. Затем откинул мокрую простыню и заставил себя туда взглянуть.
Здесь ему представилась совсем другая картина, чем в госпитале Сог. Хотя вид тоже был ужасным, но эта старая женщина была не так жестоко изуродована как другие мертвецы. Она лежала на боку с закрытыми глазами, расслабленный кулак покоился на её ключице. А левая щека была сильно изуродована. «У бестии есть когти!» — шокировано подумал Томас. Это заставило его вспомнить укус Изабеллы. Скрывает ли она такую же ужасную рану под капюшоном и повязкой?
Ритм его сердца успокоился, как только он в трансе погрузился в факты. Карандаш летал над листом, собирая линии в образ.
«В этот раз никаких недостающих конечностей, и такая же неистовая злоба. Никаких повреждений на икрах и подколенных впадинах, каких можно было бы ожидать от нападений волка. Все раны находились на передней стороне тела. В этот раз голова не была отделена от тела, лишь бросались в глаза укусы на горле, оба больших кровеносных сосуда на шее были рассечены. Расстояние между обоими проколами от клыков: в верхней челюсти на половину расстояния руки, отчётливо шире, чем царапины в…»
От шелеста в лесу он вздрогнул. Несколько секунд Томас прислушивался, потом быстро дорисовал последние черты. Сюжет был наполовину сомкнутым кулаком мертвеца. Художник твёрдо надавил угольным карандашом, чтобы реалистично представить тень между двумя пальцами. Затем он остановился и зажмурил глаза.
«Тень?» Талая вода просочилась под отворот его брюк до колен, когда он встал на колени рядом с мертвецом, и внимательно рассматривал пальцы с близкого расстояния. Только Томас полагал, что Мергерит держала между пальцами клок шерсти, который она использовала для прядения. Но шерсть была бы светлее, а здесь было что-то тёмное. Он вытащил из рукава носовой платок. Ему пришлось сделать усилие над собой, чтобы коснуться окоченелых пальцев. В горле стоял ком, пока Томас разгибал кисть руки, и вытаскивал то, что женщина ещё держала, даже мёртвая: клочок шерсти. Вероятно, Мергерит схватила зверя за шею или грудь, в отчаянной попытке держать своё тело подальше от бестии.
Томас вскочил и ощупал волосы. В этот раз его страх забыт, он был захвачен мелькающим напряжением. «Длинный мех, легкий, волнистый, почти чуточку пушистый, определённо не похожий на волчий. Тёмно-серый цвет без малейшего рыжего оттенка».
Он должен был нагнуться под еловые ветви, чтобы попасть в лес. На первый взгляд здесь было темнее. Его охватило неприятное чувство, Томас сильнее сжал пистолет Изабеллы. Казалось, собственные шаги производили эхо из шелеста и шуршания. Он вообразил, что почувствовал запах хищника. «Оглянись, ты видишь животное?» Не было лучшего места для нападения из засады. Отсюда у него был хороший вид на иву, без того, чтобы он сам был заметен в тени. Низкая каменная кирпичная стена выглядела отсюда немного кривой и защищала от нежелательных взглядов, от деревни было видно только лишь колокольню. Животное бежало, согнувшись, целенаправленно поразило женщину и в прыжке ударилось об стену, однако не схватило её за затылок.
Земля была покрыта слоем пожухлой травы и еловых ветвей, что делало следы невидимыми. Но рядом с лужей он, в самом деле, нашёл отпечаток. Правда, было уже так сумеречно, что юноша с трудом что-то рассмотрел.
Томас убрал пистолет и опустился на колени. Он торопливо вытащил лист бумаги и тоже зарисовал этот отпечаток, прежде чем незаметно передвинулся в сторону папоротника и пополз вперёд на коленях и руках, разыскивая следы дальше. Где-то зашуршали ветки. Определённо шаги! Он бросил бумагу и метнулся в сторону, прижавшись спиной к дереву. Потом схватил оружие. «Проклятье!» Пистолет заело. Томас затравленно посмотрел в сторону и уставился прямо в изуродованное лицо. С криком он высоко подскочил и пустился бегом. Споткнулся и приземлился на мокрую листву, его руки погрузились в затхлый подстилающий грунт, но он полз дальше задом наперёд, лицо чудовища всё ещё было перед ним.