Лес неожиданно перешёл в крутую, скалистую возвышенность. Одним махом он прыгнул на скалу и, на руках и ногах, поднялся по склону вверх, валуны откалывались и громыхали навстречу. Томас мог поднять только руку. Когда он снова посмотрел вверх, парень исчез за круглой вершиной горы. Задыхаясь, Томас достиг вершины… поскользнулся, скользил, падал, и снова вскакивал на ноги. Мужчина был всего в нескольких шагах перед ним. Что-то скользкое тормозило его движение, удивительно ровная наклонная поверхность. Отдышавшись, Томас увидел, как его противник пробрался к самому краю… Крыши? Действительно! Они попали на кровлю, которая, казалось, возвышалась прямо над скалой. Несколько камней скатились вниз от него, и Томас схватил один и размахнулся.
В этот момент парень обернулся. В раннем утреннем свете казалось, что его чёрные глаза пылали. Капюшон всё ещё скрывал его волосы, но из-под него торчало несколько седых прядей. Они выглядели жёсткими, как если бы были чем-то натерты, и выступали на голове почти как шипы. Лицо было измождённое и худое, как череп мертвеца, и измазано сажей.
Человек пригнулся и с шипением плюнул в Томаса, затем… оскалившись, обнажил зубы. Томас был уверен, что видит подобие волчьей челюсти, но потом понял, что его воображение сыграло с ним злую шутку. Но это было итак достаточно страшно. Угрожающее рычание вырвалось из горла противника. На него смотрел демон, существо, которое, не колеблясь, вцепится ему в горло. Человек ловко отступил назад и спрыгнул с крыши.
«Давай, догоняй его!» — убеждал себя Томас. Но его ноги повиновались ему так медленно, как будто бы он переходил вброд топкое болото. Юноша достиг края крыши, и почти отскочил. Там внизу был только волк. При этом он был чёрный и поразительно огромный. Он стоял рядом с полуразрушенным колодцем, из которого разросся кустарник, и смотрел на него вверх жёлтыми глазами. Затем он снова оскалил пасть и зарычал так громко, что у Томаса по спине прошла дрожь. Волчьи зубы светились в сумерках белизной, и на один призрачный момент слились в воображении Томаса с мужским лицом в одну единственную гримасу. «Но этого не может быть! Существует объяснение, это…»
Потом под его ногой что-то провалилось. Гранит поранил икру, его зубы больно ударились друг о друга. В дальнем углу своего сознания он почувствовал, как вторая подошва скользнула по краю крыши. Затем Томас ухватил пустоту и упал.
Глава 17
ЦЕПИ И ЛЕНТЫ
— Ты плохо спала, моя малышка? — Мари приоткрыла глаза.
«В этом не было греха», — слышала она шёпот Адриена. — «Не для тебя и меня, рыжая фея. Потому что, если я женюсь, то только на тебе!»
— Нет, маман, — ответила она так небрежно, как только возможно.
— Во всяком случае, ты немного бледная, — мать нежно провела по её волосам, потом встала из-за стола и подошла к кладовой. Отец смотрел на неё через стол, пока ел свою овсяную кашу. Только час назад он вернулся из ночного караула и теперь готовился к следующему. Мари склонилась ниже над своей миской и надеялась, что отец не заметит, что её щеки пылали от поцелуев Адриена. Всё снова было тут: его шёпот, сладкое, тёмное течение, которое почти полностью заманило Мари в его объятия; его настойчивость и его гнев, потому что она не уступила. И, наконец, они поспорили. «Если ты это говоришь действительно серьёзно, поговори с папой!» — шептала она ему. Теперь эта встреча являлась ей как мечта в полнолуние, его руки, тепло и нежность на её груди и шее… «Почти грех. Папа убьёт Адриена».
Стул громко проскрежетал по половицам, когда отец поднялся и снова схватил своё ружье. Всю длинную первую половину дня он станет охранять деревенских детей, пока они пасут скот.
— Тереза, я пошёл! — прорычал он в направлении прилавка.
— Хорошо, — вернулось в ответ. — Мари, не забудь про кур!
Во дворе царило воодушевление. Близняшки выгнали из конюшни коз и двух молочных коров. Курица, кудахча, жаловалась, потому что два козлёнка гоняли её во дворе. Пьер и Антуан, которые тоже были утомлённые от бессонной ночи, как и отец, ворчливо взяли на плечо свои топоры, и в укрытии оседланные лошади ждали обоих охотников.