– Любимый мой, это прекрасно дарить тебе любовь на морском побережье Анталии. Конечно, я согласна с тобой, что красоту мира нельзя отделять от красоты нашей любви. Они должны быть взаимосвязаны. Я предлагаю сейчас не разрабатывать план покорения и познания мира, а посвятить себя углублению нашей любви в теплых краях средиземноморья. Это самая большая ценность в нашей жизни. Разве в этом вопросе наши взгляды не совпадают?
– Мила, безмерная радость моя, ты замечательно сформулировала нашу концепцию счастья для нас двоих. Я поддерживаю всё, что ты сказала. Я предлагаю перейти к кульминационной части нашей встречи – к поцелуям во всех тех местах, о которых я мечтал в период нашей разлуки. Ты согласна со мной?
– Да, счастье мое. Я дарю тебе всё, что есть во мне, и мою сокровенную любовь к тебе.
Они пробыли вместе пять часов. Всё равно им не хватило этого времени, чтобы показать друг другу во всей красе, как радостна их любовь, когда они рядом, тогда их сердца бьются в унисон. Перед уходом она показала Диме свои подарки, привезенные из Франции, они ему очень понравились. Он попросил их ему вручить перед новым годом. Прощаясь, она немного загрустила, ведь им было так хорошо вдвоем. А теперь приходится эту красоту любовных отношений нарушать ради порядка, который окружал их незримым кольцом.
– Крепись, радость моя, скоро мы опять будем вместе, чтобы дарить друг другу нашу любовь. Наше счастье можно уподобить треугольнику, каждая сторона которого – это вера, надежда, любовь.
– Я буду жить надеждой на нашу следующую радостную встречу. Пусть она наградит нас многократно за эти потерянные часы и дни нашей разлуки с этого момента прощального поцелуя до счастливого поцелуя новой встречи.
Людмила встретилась со своим братом и рассказала ему о своей поездке в Париж. Он порадовался за нее, что поездка прошла успешно и у нее о ней самые приятные впечатления.
– Вы со Светой молодцы, что съездили в Париж. Мы с женой были в Париже шесть лет тому назад. Наше впечатление было почти такое же.
– Меня удивило, как много в Париже иностранцев, особенно темнокожих. У нас осталось впечатление, что эти люди не стремятся быть европейцами, а создают другой, обособленный мир, где, возможно, со временем нам, европейцам, не будет места.
– Об этом давно пишут и говорят. Мне несколько жаль, что ты в этом убедилась воочию. Боюсь, что у нас в стране, в первую очередь в Москве, будут такие же негативные процессы. Но не будем о грустном.
– Мне Дмитрий говорил об удивительной красоте Парижа в конце марта и начале апреля. Его удивили аромат тополей и щебетание птиц у Эйфелевой башни. Мы слышали только щебетание птиц в этом месте. А что вы с женой можете сказать об этом?
– Мы были в Париже в конце мая. Весь центр города утопал в зелени, кругом море цветов. Очень красиво смотрелся мост Александра III – одноарочный мост, перекинутый через Сену в Париже между Домом Инвалидов и Елисейскими полями. На нем очень красочны в солнечный день золоченые бронзовые фигуры, символизирующие науку, искусство, промышленность и сражение. Чтоб ты знала, у моста Александра III есть побратим в Петербурге: спроектированный французами Троицкий мост через Неву. Он строился в одно время с мостом через Сену, и его возведение также подчеркивало близость двух наших стран.
– Интересное наблюдение: когда мы были в Париже на этом мосту, небо было хмурым, и вскоре прошел небольшой дождь. Мы не могли наблюдать описанной тобой красоты моста Александра III.
– Людмила, а как твои отношения с Дмитрием? Я правильно называю его имя?
– Нормально, как у хороших любовников, дарящих друг другу только одни удовольствия.
– Очень рад за тебя. Выглядишь ты очень хорошо. Возможно, для него у меня будет интересное предложение. По твоим словам, он производит впечатление современного менеджера достаточно высокого уровня, не отягощенного какими‑либо нежелательными обязательствами в современной конъюнктурной обстановке, когда каждый руководитель либо лоббист кого‑либо, либо прямой партнер какого‑либо конкурента.