– Я бы с удовольствием выполнил произвольную программу с этой фигуристкой, – говорит муж.
– Посмотрим, как ты сейчас обязательную программу выполнишь, – ответ жены.
Мысленно улыбнувшись, Дмитрий направился с женой в спальню, считая, что семейный конфликт исчерпан. Через полчаса они уснули крепким сном. Каждый из них высказал и услышал то, что хотел.
Утром Дмитрий еще раз прокачал в своей памяти то, что услышал от жены относительно его потенциальной измены, сделав при этом два вывода. С одной стороны, жена не исключает, что он ей может изменять, а с другой стороны, готова простить, если это не станет достоянием гласности и не приведет к необходимости ответных действий со стороны жены. Главная его задача состоит в том, чтобы факт измены не стал достоянием общественности. При первой же встрече он рассказал об этом Людмиле.
– Милый, я считаю, что твоя жена рассуждает абсолютно правильно, как современная женщина. Важно избегать публичной огласки событий, связанных с нашими встречами. Я бы на ее месте рассуждала точно так же.
– С такой точкой зрения я, безусловно, согласен.
– Но ни ты, ни я не можем дать друг другу гарантий, что вокруг нас не найдутся люди, которые думают иначе. Такой тезис справедлив. Первый человек и тебе, и мне известен: это Светлана.
– Как это ни печально, но это факт.
– Ладно, пока грустить не будем, пойдем лучше целоваться, коль жена не возражает против измены, не приводящей к разрушению семьи.
– Я тоже по тебе скучал.
Людмила, оставшись одна, сделала только один вывод: что до тех пор, пока факт их любовной связи не станет достоянием общественности, они могут совершать свои греховные деяния. За последнее время ни она, ни Света не делали каких‑либо шагов по преодолению кризисной ситуации. Это вполне устраивало Людмилу. Других противников их любовной связи с Дмитрием пока она и Валентина Степановна не обнаружили. Об этом разговоре с Дмитрием Людмила рассказала своему брату. Андрея такая позиция жены Димы тоже устраивала.
Совещание у шефа по докладу Дмитрия Константиновича прошло успешно. Шеф до начала дебатов указал, что проект решения с ним согласован, и он хотел в прениях услышать, как в конкретных подразделениях эти решения будут реализовываться. Это твердое мнение шефа сразу сузило поле критики, поэтому всё свелось к тому, что решение своевременное и главное – не затянуть с его реализацией. Дмитрий Константинович поблагодарил всех за тщательную проработку вопроса и попросил у шефа разрешения на то, чтобы официально оформить соответствующий план реализации рекомендаций совещания в течение трех дней. Шеф сократил время подготовки проекта для его утверждения до двух дней. По истечении этого срока план мероприятий был утвержден шефом, что еще больше укрепило положение Дмитрия в компании.
У Дмитрия дома неожиданно стал обсуждаться вопрос о том, что его старший сын хочет срочно жениться на Марине до отъезда в Германию на стажировку. Дмитрий полагал, что, скорее всего, эта идея возникла у их сына, а не у Марины. При разговоре с ним мать высказала допущение о возможной измене Марины, когда она и Борис вдвоем будут за рубежом. Дискуссию по этому вопросу открыла мать:
– Борис, почему вдруг такая спешка со свадьбой?
– Да, мам, этот вопрос поднял я. Мне бы хотелось, чтобы все хозяйственные дела (стирка, готовка и тому подобное) были за Мариной.
– А она на это согласна?
– Мы с ней в общем виде это проговаривали, и она сказала так: «Там посмотрим».
– Сынок, пойми, мы не против свадьбы. А вдруг вы там быстренько разойдетесь? Разводиться ведь придется только в России.
– Мам, от чего вы всё время рассматриваете только негативный сценарий? Может, всё у нас будет хорошо и разводиться не понадобится.
– Жизнь, сынок, сложнее.
– Борис, послушай меня, отца. Ты должен сейчас у матери научиться, как варить себе суп, готовить второе и прочее, как белье стирать и гладить, как пуговицы пришивать. Там этому учиться будет поздно, а если будешь один, то придется.
– Спасибо за подсказку, но женившись, я этого хочу избежать.
– Сынок, твою идею мы поняли. Вы уезжаете в мае, так что с подачей заявления надо торопиться. А она‑то согласна?
– Принципиально да. А конкретно мы это не обсуждали.
– Мы с матерью твою свадьбу профинансируем, можешь не сомневаться.
– Спасибо, родители, на этом.
– Борис, мы просим тебя, проговори с Мариной всё предметно. Коли да, так да. А если она сомневается или ее родители возражают, то наше мнение с отцом таково: лучше тебе эти события не торопить.