– А что тогда?
Служанка пару раз моргнула и выдохнула:
– Лорда Тайернака, миледи! И... вас.
Позабыв на мгновение про сломанный гребень и до сих не надетую фату, будущая леди Тайернак мило улыбнулась своему отражению в зеркале и сладко промурлыкала:
– Завидуют...
– Если бы, госпожа. Мне рассказали, что леди Пфуфф вас искренне жалеет, потому что считает, что наш хозяин – старик-отшельник, горбатый и страшный, слепой и глухой. А маркиза Штолль вовсю песочит нашего хозяина и говорит, что он купился на молотый чеснок вашего отца, потому и взял вас в жены, ведь вы уже третий раз... того... замуж выходите.
Гнева на подобные заявления не последовало. Напротив, любующаяся собой в зеркале невеста, казалось, была даже довольна. Как будто рассказанные слухи доставляли ей удовольствие, а свадьба так вообще и затевалась ради того, чтобы тех слухов еще больше наплодить, а потом мгновенно развеять и сделать это так изящно, что все захлебнутся от восторга.
– Значит, страшный и горбатый? Каково же будет их удивление, когда...
– Они и сейчас все удивляются, – встряла служанка. – Никто и не думал, что замок лорда Тайернака убранством не хуже дворца. Все гости ходят по двору и залам, открыв рот от удивления, и про себя считают состояние милорда.
– Так и задумывалось, – довольно пропела невеста. – Эйгону пора развеять миф о чудовище-отшельнике и начать жить на полную. Да и в свете не столь давних событий это будет полезно. Приемы, общение отвлекут его от грустных воспоминаний и позволят быстрее свыкнуться с тем, что произошло. Так что пусть сегодня все эти напыщенные и напудренные дамы и господа ходят, где им угодно. И пусть знают, что жених Арлины де Врисс – самый милый, самый очаровательный, самый добрый и самый заботливый мужчина на свете!
Девчонка-служанка хихикнула.
– Ну, это-то им знать не обязательно.
– Согласна. Тогда пусть просто удостоверятся, что мой без пяти минут муж знатен, чертовски богат и невозможно красив! И точка!
Дверь в комнату легонько скрипнула – Арлина и служанка обернулись. В проходе нерешительно топталась одна из многих помощниц, которых наняли за неделю до свадьбы. Ее имени Арлина не помнила, хоть и старалась выучить всех новеньких и с кем-то даже поболтать по душам. Однако временных работников было слишком много, а забот – еще больше, и запомнить все новые лица, конечно же, не удалось. Вот и эту девчонку Арлина вроде не раз видела, даже перекидывалась с ней парой фраз (кажется, говорили о цветах в напольной вазе), но где именно девчонка числилась – среди подручниц садовника или горничных, – Арлина в упор не помнила.
– Прошу меня простить, миледи, – робко обратилась помощница, – но здесь ваш отец. Он только что прибыл, очень извинялся перед всеми, что опоздал, и очень хочет вас увидеть до церемонии. Спрашивает, одеты ли вы и можно ли ему войти.
Арлина расцвела.
– Мы ждали его еще вчера и сильно расстроились, узнав, что он приедет только сегодня. Да что ж ты стоишь? Зови его скорее! Я так соскучилась!
Девчушка присела в некоем подобие книксена, после скрылась за дверью, а еще через минуту снова открыла ее и пропустила в комнату Алистера де Врисса. Отец невесты выглядел настоящим щеголем: дорогой камзол и начищенные до блеска сапоги придавали его виду солидности и сразу разъясняли всем и каждому, чья дочь теперь хозяйка замка в Смоляных горах, а аккуратно уложенные, с сильной проседью, волосы и чисто бритый подбородок лишний раз подчеркивали важность торжества.
Увидев дочь, Алистер на несколько секунд задержался на пороге, не решаясь его переступить, затем громко выдохнул от восторга и робко шагнул вперед, приветственно протянув Арлине обе руки. Хотелось крепко обнять и даже погладить по голове ту, что вечно была для Алистера малюткой, но де Врисс держал себя в руках: перед ним стоял уже далеко не ребенок, а прекрасная молодая женщина, до душераздирающей боли в сердце напоминающая ту, что некогда делила с Алистером все невзгоды и радости, и, начиная с этой самой минуты, эта женщина должна была жить своей собственной, взрослой жизнью и во всем делать свой собственный выбор, как бы против ни был отец.
У Арлины же в этот момент в голове были совсем другие мысли. Преисполненная счастьем, она бросилась навстречу отцу.