На этих слова Дарак повернул голову в сторону друга и уточнил:
– Арлина же за лорда замуж выходит, я прав?
Алистер кивнул.
Хозяйка лавки растянула губы в приторно-сладкой улыбке.
– Стало быть, дочурке на свадьбу подарок ищешь…
– Верно, – проронил де Врисс и уже почти развернулся на выход. – В этой конуре вряд ли найдется что-то, что ей подойдет. Прости за беспокойство.
– Отчего же? – остановила торговца старуха. – У меня как раз найдется. И к сердцу придется, и глаз порадует, и карман сильно не опустошит. Показать?
Какое-то непонятное чувство овладело Алистером. С одной стороны, ему не терпелось скорее выскочить из этой лачуги и не только из нее, а вообще покинуть Невидимый переулок со всеми его сомнительными лавками да харчевнями. С другой стороны, искушение увидеть, что может предложить хитрая барахольщица, и лично убедиться, что ее товар никчемный, было тоже сильно. Ведь тогда и дверь от себя пнуть на выход будет проще. И, будучи успешным торговцем вот уже много лет, де Врисс и на этот раз пошел на риск и отчеканил:
– Показывай.
Хозяйка магазинчика нырнула под прилавок и спустя мгновенье вынырнула, держа в руках шкатулку, которую тут же поставила перед собой на стол. Затем болезненно охнула и левой рукой схватилась за поясницу: столь невообразимо ее скрутило. Пальцами же правой руки поддела крышку шкатулки и откинула ее. В шкатулке лежал костяной гребень.
У де Врисса перехватило дыхание. По долгу профессии он был отличным знатоком не только молотого чеснока и прочих специй, но и всякого рода украшений: от кулонов из дешевого агата до колец с редкими розовыми бриллиантами.
Вещица, представленная его взору, не могла похвастаться ни глубоководной синевой сапфира, ни малиновым соком рубина, ни хрупкой нежностью жемчуга, однако Алистер все равно не мог отвести от нее глаз. Украшенный россыпью незабудок – крохотных, нежных, с золотистыми вкраплениями посередине – гребень был в своей простоте очарователен, и воображение де Врисса тут же нарисовало своему хозяину образ его любимой дочери в свадебном платье и с белой фатой, заколотой в темных волосах этим гребнем. Цветы выглядели, как живые. Алистер не удержался и вытянул вперед руку, чтобы пощупать: вдруг то и правда незабудки с луга, и ко дню свадьбы они завянут. Такого конфуза ему хотелось меньше всего.
Хозяйка лавки рассмеялась.
– Вот и ты купился на мастерство ремесленника. Не бойся, трогай смело, цветы не рассыпятся.
Но Алистер все же не рискнул, страшась нечаянным неловким движением разрушить воздушную красоту.
– Они неживые? – уточнил он. – А выглядят, как…
Торговка помотала головой.
– В том и прелесть. Эти цветы никогда не умрут, никогда не завянут, а твоя дочурка никогда не забудет о самом важном дне ее жизни.
– Но для свадебного подарка не слишком ли дешево? – засомневался Алистер.
Старуха прищурила и без того узкие глаза.
– А я разве назвала цену? – с хитрецой в голосе спросила она. И, не дав Алистеру выдохнуть в ответ, добавила: – Не ты ль просил показать тебе то, чего ни у кого нет? Уверяю, подобный гребень во всем мире один единственный, и ни один смертный не сможет его повторить.
Де Врисс за словом в карман не полез:
– Никто? А как же мастер, что эту красоту создал?
Торговка несколько раз моргнула.
– Мастер? А! Так он давно умер! Был съеден последним хрустальным драконом.
– Чем же он его так разгневал?
– Этим. – Старуха кивнула на гребень. – Я не сказала, но эти малюсенькие и дрожащие на ветру цветочки сделаны из редчайшего материала, какого уже много лет не найдешь ни в наших краях, ни в землях за морем.
Алистер все же не совладал с собой и взял в руки гребень. Долго крутил, всматривался в небесно-голубые лепестки, но, какие бы камни ни вспоминал, ни один не подходил. Отведя взгляд от гребня, уставился на хозяйку лавки. В его глазах читался один-единственный вопрос.
– Это слеза последнего хрустального дракона, – пояснила старуха. – Она тверже любого алмаза. Как ни крути, а вещица действительно уникальная. Как ты и просил.