Алистер судорожно сглотнул. Он много слышал о хрустальных драконах, что водились среди Аметистовых гор, расположенных в шестистах милях от Озерного края. Драконы давно вымерли, но легенды о них жили до сих пор. Поговаривали, что завладеть слезой этого существа мечтал каждый каменщик: одной капли было достаточно, чтобы строительный раствор приобрел такую вязкость, что целой туче баллист будет не под силу снести крепость.
– И сколько же ты за него просишь? – выпалил де Врисс, прикидывая в голове, хватит ли ему золота, что бренчало в мешочке на поясе, или придется бежать в банк.
– А ты сам оцени сие чудо, – огорошила торговца хозяйка. – Сколько дашь – за столько и отдам. И даже ни гроша сверху не попрошу.
Это было странно. Может, кто другой и обрадовался бы, но не Алистер. Привыкший все и всегда оценивать трезво и беспристрастно и понимая, что то, что стоит миллион, не может стоить один медяк, де Врисс насторожился. С полдюжины вопросов вертелось у него в голове, и один уже даже норовил сорваться с языка, как вдруг стоявший рядом Дарак ткнул Алистера локтем в бок и дыхнул ему в ухо:
– Бери, дружище, не раздумывая. Если что лучше сыщешь – эту вещицу просто перепродашь или подаришь кому. А не найдешь, так прекрасный подарок твоей Арлине будет. Застывшие слезы хрустальных драконов на дороге не валяются.
– Если только это и правда слеза того самого дракона… – вместо всех вопросов, что хотел задать, пробормотал де Врисс. Тряхнув головой, решительно произнес: – Впрочем, ты прав. Что я теряю, если сам назначаю цену? – Посмотрев на старуху, громко объявил: – Плачу всем тем, что взял с собой. Можешь проверить, там сумма не маленькая. Коль и правда, слеза дракона, то сделка честная. А коль врешь... Что ж будет мне уроком сегодняшний день. Впервые кому-то удастся обвести вокруг носа Лиса де Врисса.
– По рукам! – воскликнула лавочница и всеми пятью пальцами левой руки подвинула гребень ближе к покупателю. – Давай монеты.
Рука Алистера сама собой потянулась к мешочку на поясе. Нет, он не отказывался платить, но обычно никогда не жаловался на память и четко помнил всякий раз, когда доставал монету-другую. В этот же раз отец Арлины опомнился лишь тогда, когда кучка монет металлом звякнула о прилавок, и их золотой блеск отразился в черных зрачках старухи.
– Забирай. – Гребень перекочевал их рук хозяйки лавки в руки торговца. – Твоя дочурка будет в нем прекрасней всех невест на свете. Эта вещица обязательно принесет ей счастье! Иначе и быть не может. Все же слеза дракона…
– Не дешево ли? – неожиданно пробормотал себе под нос де Врисс.
– Чего-чего? – напряглась старуха и подалась вперед.
– Говорю: не мало ли того золота, что я дал, за слезу последнего хрустального дракона? Как бы не подделка…
Старая женщина замахала руками. Разношерстные браслеты, которыми были обмотаны ее запястья, заиграли каждый свою особенную мелодию.
– Мухи болотные, какая подделка?! Я торгую исключительно натуральными продуктами. Одни травяные сборы чего стоят! В какой лавке ты найдешь такие же?
– А что в них особенного?
– Да как же? Во всех остальных местах в мешочках лишь травы да цветочки, а в моих жучки-паучки с лугов да с полян встречаются. Ведь коль травка-муравка была из земли выдернута, то не секрет, что в охапке может червячок какой затесаться. Вот в моих сборах они имеются, а у остальных торгашей их днем с огнем не сыщешь! Потому как там сплошная химия, а не польза для здоровья.
Что ответить на подобное, Алистер не знал, поэтому просто поскреб затылок.
– И все же дешево для слезы… Почему?
– Так ведь свадьбы – редкое нынче событие. Коль не пристрою этот гребень сейчас, то может так сложиться, что никогда уже не пристрою. А мне деньги прямо вот сегодня нужны! Зубы хочу новые вставить. – С этими словами лавочница широко разинула рот, продемонстрировав Алистеру несколько дырок.
То была самая здравая мысль, которую де Врисс услышал за весь этот день, и этот довод ему было легко принять.
– Тогда, как вернусь домой, велю слуге привезти тебе еще с десяток монет, – расщедрился подобревший торговец, а старуха заулыбалась еще шире. Де Врисс развернулся к приятелю: – Там барашек наш не остыл?
Дарак Ком засуетился.
– Да-да, хорошо бы вернуться. Нет ничего хуже остывшего жареного мяса, особенно если кусок полон жира.