— А может, тебе это понравится? Иметь крылья и магию очень здорово. А подчиняться повелителю я тебя научу. Это просто. И тогда мы снова сможем стать друзьями.
Это стало последней каплей. Нил вскочил на ноги, отшвырнул стул в сторону и, размахнувшись, врезал Рейвену по лицу:
— Почему ты такая сволочь даже сейчас?! Я не был виноват в том, что с тобой стало! Я пытался помочь! За что ты меня так ненавидишь, чертов стервятник?!
— Я пытаюсь спасти тебе жизнь, тупая мелочь! — заорал Рейвен и ударил в ответ. — А ты снова лезешь в петлю!
— Когда это ты меня спасал?!
— Сейчас!
— Что за бред?
Они расцепились и встали друг напротив друга, тяжело дыша.
Рейвен заговорил спокойнее, уже без издевательских ноток в голосе:
— Еще раз говорю: откажись, и тебя никто не тронет. Повелитель не любит лишнего насилия. Перестанешь быть угрозой — и о тебе забудут.
— Никогда, — сплюнул Нил, — я не струшу, я убью эту подлую тварь!
— Не убьешь. Тебя проклянут, и ты станешь рабом Великого Ворона. Тебе не понравится выполнять его приказы.
Нил презрительно фыркнул.
— Думаешь, он сможет меня заставить? Да я скорее умру, чем подчинюсь ему!
— Ты видел, что было с Брауном и Бломфилдом на площади? Как они одновременно заткнулись? Власть Великого Ворона над нами абсолютна. Это магия, и ей невозможно противостоять: что велит, то и сделаем, даже если не хочется. Поэтому воля повелителя — закон. Нет смысла упираться, если все равно сделаешь, как он прикажет.
У Нила пересохло в горле. Вот оно значит как. Полное рабство.
— Но почему тогда меня не прокляли сразу же? Зачем Великому Ворону давать мне выбор?
Рейвен вспыхнул и отвел глаза. Принялся дергать себя за кончик косы.
Он будто не знал, что ответить. Или не мог? Ему запретили говорить правду?
Его слова звучали уклончиво и размыто, совсем не так, как он обычно говорил.
— Слушай, я хочу тебе помочь. Я ошибся, обвиняя тебя, и должен исправить свою ошибку. Великий Ворон иногда прислушивается к моим просьбам, но так не будет длиться вечно. Пока ты хочешь его убить, ты — враг Воронов. А я не хочу быть тебе врагом.
Нил почувствовал, как гнев уходит, уступая место пониманию.
Вот почему ему дали выбор: Дирк попросил за него. Возможно, сделал что-то унизительное, чтобы задобрить хозяина, или отдал что-то ценное. Он старался искупить вину перед Нилом, пытался его защитить. Дружил, как мог, после стольких лет вражды и ненависти.
Рейвен глубоко вздохнул.
— Станешь Принцем — умрешь. Станешь Вороном — сломаешься. Я не хочу этого, хотя проклясть тебя было бы легче легкого. Я нашел только один выход: откажись от убийства Великого Ворона и сохранишь свободу. Будешь спокойно служить и защищать город, как стражник. И все будет хорошо.
— А ты так и останешься в рабстве у Великого Ворона? — медленно спросил Нил.
— Я всегда был его слугой. Это моя жизнь, другой у меня не будет. Решай, Нил. У тебя осталось полгода, и если не откажешься — будешь проклят.
Рейвен подождал ответа, затем подошел к окну.
— Прекрасный Принц все равно появится, но им можешь быть не ты. Просто выживи, ладно? Пусть в эту мышеловку попадется кто-то другой.
— Почему мышеловку?
— Потому что ты из нее не выберешься, как я — из своей. Лучше не влезай.
Рейвен растворился в ночи, а Нил снова сел за стол и закрыл лицо руками. Его трясло от гнева и злости на себя. Господи, почему он такой слепец! Столько лет его лучший друг жил в рабстве, а Нил этого даже не замечал! Не протянул руку помощи, а примерял белые доспехи, считая себя безупречным героем! Конечно, ненавидеть внезапно «обезумевшего» Дирка было легче, чем докопаться до причин ненависти. А теперь Нил повторял ту же ошибку: бездумно обвинял друга, не понимая, что тот был в ловушке, пока ему прямо об этом не сказали! Немудрено, что тот озлобился и преданно защищал хозяина, у него ведь и выбора-то не было! Но для него Дирк этот выбор нашел, пытаясь спасти от своей участи. Защищал непутевую мелочь как мог, смирившись с властью Великого Ворона и вечным рабством.
Раньше Нил считал, что его дело — защищать горожан, а Вороны под защитой своего господина, и думать о них не нужно. Безмозглый болван! Они ведь тоже горожане, только проклятые. Они в плену у темной твари, и никто даже не думал им помочь. Дядя Рутгер и Принц Ричард убивали их, вместо того чтобы это сделать. А ведь очевидно, что людей требовалось освободить, убив того, кто их проклинал! Но как это теперь сделать? От проклятья нет защиты. Нил не станет Прекрасным Принцем. Но у него есть выбор: быть навечно проклятым или отступить, бросая Воронов в рабстве.
Сдать город злу.
Решение пришло в ту же секунду.
Вороном Нил еще мог быть. Трусом и предателем — никогда.
Он не сдастся. Не сможет стать Прекрасным Принцем? Ничего, Рудольф им станет, а Нил будет помогать изо всех сил. Он разузнает все о Великом Вороне, вытащит эту дрянь из убежища и уничтожит! Даже если за это придется заплатить жизнью и свободой. К черту сияющие доспехи, он наконец-то сделает все правильно! Освободит город, Воронов и Дирка от черного зла, поймавшего их всех в ловушку!
Нил успокоился.
Теперь все было просто и ясно. Его путь был определен.
— Будь ты проклят, Великий Ворон! Я достану тебя, — поклялся он, — кем бы я ни был, чем бы ты мне ни грозил! Мы с Руди что-нибудь придумаем! И будь я проклят, если отступлю!
Глава 32. Браун и Бломфилд
Льюис торжествовал. Его речь сработала! Горожане, хоть и напугались вначале, но прислушались к его просьбе и не пошли громить город! И даже внезапная подножка от Нила Янга не помешала. Льюис и без того волновался, выступая перед таким большим количеством людей, он боялся, что его не станут слушать и забросают тухлыми яйцами (он определенно видел у кого-то в руках корзинки), а тут еще этот внезапный вызов на поединок! Как будто они не цивилизованные люди, а дикари! Нил Янг был готов напасть на него, уже не в первый раз грозя ему смертью. И что было делать, если бы он выполнил свою угрозу? Льюис растерялся и поискал глазами Рейвена, чтобы убедиться, что тот следит за Нилом Янгом, как обещал. В проклятой маске это было той еще задачкой: она ограничивала обзор и приходилось вертеть головой, как подслеповатому голубю, вверх-вниз, чтобы видеть того, с кем говоришь. Рейвен был рядом, на соседней крыше, и одно это уже успокаивало. Быстрый прыжок вниз — и агрессивный стражник будет обезврежен. Да и вряд ли он смог бы достать Льюиса на такой высоте. Тревога отступила и сменилась злостью. Кем этот человек себя возомнил? Считает, что может угрожать смертью кому захочет, только потому, что вскоре станет Прекрасным Принцем? Вот же неприятный тип! Лучше бы обязанности свои как следует выполнял!
Нил Янг раздражал его все сильнее. К счастью, его удалось унять, напомнив, что дело стражника — обеспечивать порядок в городе, а не драться с Великим Вороном на городской площади, полной людей. Кажется, тот устыдился своего поведения, хотя Льюис подозревал, что выдает желаемое за действительное. По крайней мере, до конца речи Нил Янг молчал и больше не мешал ему.
Несмотря на все накладки, план Льюиса сработал. Горожане успокоились, «Враги Воронов» были распущены, в парках вновь стали появляться добровольцы. Вороны потихоньку стали выходить в город, и никто на них не набрасывался. Льюис смягчился и попросил Рейвена передать несносному Нилу Янгу формальную благодарность за суд над убийцами Джона Солта. Здесь он все-таки справился, и не оценить этого было бы невежливо.
Жизнь вошла в свою привычную колею. Дни складывались в недели, и Льюис расслабился, отдыхая от переживаний. Он много летал над городом, навещал госпожу Солону, читал и проводил вечера в компании Сольвейна, Шарлотты и Рейвена. Все было хорошо.
Шарлотта объяснилась по поводу бойкота, объявленного Бломфилду и Брауну.
— Так будет лучше, повелитель. Их все равно будут ненавидеть, но хотя бы не тронут. Ты ведь хотел, чтобы они выжили.