— Воины, не устали еще в доспехах ходить? Кто готов показать вольный бой? Молодцы, не сомневался в вас. Снаряжаемся по-полной, одна пара облачается, вторая помогает, после боя меняетесь.
— Вольный бой — это как?
— Это когда каждый стремится победить соперника любыми разрешенными ударами. Бой прекращается по команде или отказу от боя одного из соперников.
— Сурово. А как определить, кто победил? До касания?
— Касания не засчитываются. Только полновесные удары. В корпус и голову два очка за удар, в руку одно.
— Жорж, мы готовы!
— Так, воины, до шести очков бьётесь влегкую! Бойцы меня слышат? Бой!
Такая привычная такая знакомая музыка боя, такое знакомое окружение кремлевских стен. Дома и стены помогают, это мои стены. О! Илья Борисыч прочухал, бежит с камерой поймать репортажный кадр. Правильно! Это вам не постановочные позы. Ребята набрали приличную скорость для своего возраста, вспомнили про обманки, раз прямые удары не проходят. «Стоп бой!» Счет пять-шесть в пользу Демидова. Сразу разошлись дышать, секунданты помогают скинуть снарягу.
— Прикиньте, какими они монстрами станут к двадцати годам, если продолжат тренироваться!
— Да, это впечатляет. И вот прямо действительно безопасно?
— С чем сравнивать. Если с волейболом, то травматичнее. А если с боксом, то наоборот. Подойдите, осмотрите бойцов. Поищите гематомы, рассечения, ушибы.
— Жорж, я практически не успел ничего снять у вас!
— Не переживайте, Илья Игоревич, мы сейчас повторим. И не смущайтесь так, вы же наш гость! Специально для вас еще на одну минуточку запустим рубилово. Бойцы меня слышат? Бойцы к бою готовы? Бой! — ой, а родимцев на самом деле Борисович. Перепутал отчество, неудобно.
Так совпало, что вторая пара по эпохи была ближе к нам на пару веков. И практически или почти соответствовала камню стен. Один боец в европейском доспехе конца четырнадцатого века, второй в арабском начала пятнадцатого. Смотрелось мегакруто по местным временнЫм реалиям.
— Представляете, Петр, какая зрелищность у спорта, если правильно подать? А если бы мы умели развивать туристическое направление, то такое шоу, как говорят на Западе, могло бы привлечь тысячи туристов. У них во всяких Испаниях костюмированные шествия, а у нас реальный бой.
— Чего ты меня агитируешь за Советскую власть? Я и не спорю. Вообще, удачно попал.
— Я верю, вы совершенно случайно и очень удачно. Кстати, хотите попробовать спарринг? Обещаю сильно не бить.
— Наглец!
— Сдрейфил?
— Сдрейфил. Вы уже сколько тренируетесь. Вы молодые, а я умный.
— Молодой и умный. Петр, вы молодой мужчина. Если займетесь сейчас, через три года всех порвёте. Опыт кроет физуху, физуха кроет молодость.
— Говоришь как заслуженный тренер СССР. Где нахватался только.
— Смотрите, защитный комплекс весит двадцать-двадцать пять килограмм. Эти килограммы, надетые на юношу или на мужчину, оказывают разное влияние на их моторику и возможности. Вы бронежилет носили?
— Где бы я его мог носить? Нет конечно.
— Ну тогда надо показывать. Вон тот поддоспешник должен налезть, надевайте поверх сорочки. Не бойтесь, помнетесь и помнетесь, не беда. Женя, завяжи его. Теперь вот так пластинчатый доспех, завязываем. Попрыгайте!
— Да, особо не стесняет, и не сильно тяжело. Как дубленку надел. Только рукам легче. Правый наруч ему! Подшлемник с шлемом! Попрыгайте, помахайте руками.
— Нормально, хотя уже чуть тяжелее. Но не особо напрягает.
— А теперь я вас чуток побью. Задача — убрать левую ругу за спину и не шевелиться. Рубить буду всерьез.
— Мы так не договаривались!
— Стоять ровно!
Серия несильных ударов в быстром темпе по бокам, руке, голове, слегка обозначил по плечу — по плечу обычно больнее всего в легких доспехах. Главное для нас сейчас, чтоб клиент выжил и не испытал отрицательных эмоций.
— Стоп! Помогите товарищу разоблачиться. — Это для всех слово «товарищ» ни о чем. А в моем кругу уже выучили моё деление народонаселения на граждан, людей и товарищей. Им ничего не потребовалось объяснять — перед ними товарищ. А фотограф человек.
— Впечатлен, сильно впечатлен. Одно дело, когда ты рассказывал, другое дело увидеть своими глазами. Одно дело увидеть, другое дело самому залезть в эту шкуру. В данном случае в броню. Жора, как у тебя получаются такие фокусы? Кто за тобой стоит?
— За мной стоят десятки поколений воинов. Один смотрит на меня из Вальхаллы и радуется. Все Рюриковичи под его присмотром, если они не позорят предков.
— Я только поверил, что с тобой можно серьезно разговаривать. Врать не стану, серьезные дела можно делать, наверное. А вот разговаривать серьезно себе дороже.