Хоакине захотелось спросить, что же это за договор такой, однако она сдержалась.
— Люди часто в отчаянии и горе совершают вещи, за которые потом приходится дорого платить.
— Я буду осторожна, отец, ― сказала Хоакина, не поняв, относилась ли последняя фраза священника к ней или к донье Ане. ― Но у меня нет выбора. Это может быть связано с последними убийствами, случившимися в наших краях. И если я возможный свидетель, мне все равно не дадут покоя.
Вот теперь отец Абель все-таки присвистнул.
— Убийства? Вы не о сеньоре Марсело де ла Серда говорите, сеньора?
— И о нем тоже. А недавно убили брата моей подруги, Антонио Санчеса. И я не желаю быть следующей, отец.
Хоакина прямо взглянула в глаза священника и почувствовала, что ей стало легче. Наконец-то она высказала слух то, что на самом деле тревожило ее. Ну, кроме опасений дальнейшей жизни с Фернандо.
— Хорошо, я скажу вам, где живет донья Ана, сеньора, ― со вздохом поднялся с кресла отец Абель. ― Но будьте крайне осторожны. И обратитесь все-таки в полицию.
От подошел к столу, нашел там лист бумаги, долго искал перо и чернильницу, обнаружил их под завалами папок, быстро накарябал что-то и протянул бумагу Хоакине.
— Вы застанете ее дома. Она не выходит.
— Спасибо, отец, ― поблагодарила Хоакина, тоже поднимаясь. ― Простите, что побеспокоила.
Она двинулась к двери, но спохватилась и повернулась.
— Благословите меня?
— Конечно. Вам это пригодится.
Отец Абель вышел из-за стола, подошел к присевшей Хоакине и широко осенил ее крестным знамением.
— Благословляю, дочь моя. Да не коснется тебя зло.
Хоакина хотела подняться да так и застыла, к своему стыду, с открытым ртом. Ее охватило чувство всепоглощающего счастья и спокойствия. Будто разом исчезли все проблемы и осталась только радость. Хотелось рассмеяться, запеть или даже станцевать и воспарить в небеса. Но Хоакина могла только восторженно и бестолково моргать.
— Поднимайтесь. ― Твердая и неожиданно сильная рука коснулась плеча, помогая встать. ― Ничего, так со многими бывает.
— Это… это потрясающе, отец, ― сказала Хоакина, которая понемногу приходила в себя. ― Может, я бы даже пожертвовала наукой и электричеством.
— Не преувеличивайте, ― приятно засмеялся священник, ведя ее к двери. ― Господь не просто так дал человеку разум. Все, созданное им во благо, имеет право на существование. К слову сказать, я не заметил на вас следов вуду. Но мой дар в таких вещах скромен, могу ошибаться.
— Или же меня просто ударили по голове, ― кивнула Хоакина, которая сейчас себя чувствовала полной сил.
— Позвольте еще сказать, сеньора, что у вас необычные глаза.
— Знали бы вы, как я их в детстве стеснялась, ― с трудом подавила она желание фыркнуть.
— Глаза разного цвета приносят удачу, ― улыбнулся отец Абель.
— Мой дедушка Ривера тоже так говорит. Я унаследовала их от него. А он прошел не одну военную кампанию и не получил ни единой царапины. В отличие от меня.
Они поднялись наверх, зашли в неф, и Педро поднялся им навстречу. Правда, не сразу. Похоже, слуга дремал, расположившись на прохладной скамье.
— Идем к донье Ане, ― скомандовала Хоакина. ― До свиданья, отец. И спасибо за все.
— Пожалуйста. И хорошего вам дня.
Хоакина хотела еще уточнить, верно ли она угадала арию Хуаны, однако решила не смущать священника. Наверняка прихожане слышат в церкви святой Терезы совсем другие мелодии.
Небольшой домик в Банановом тупике отыскать было несложно. На утопающей в зелени улочке виднелись всего несколько жилищ среднего достатка, выкрашенных светло-розовой краской, с серыми или белыми воротами. Ворота же Аны дель Торо были расписаны небольшими красными цветами.
Хоакина толкнула их и несмело зашла в маленький садик. Постоянно озирающийся Педро последовал за ней. Вокруг было тихо, только жужжали многочисленные насекомые над цветами, аккуратно рассаженными по клумбам, и издалека доносились крики торговцев с рынка.
Хоакина остановилась и только подняла руку, чтобы постучать в приоткрытую дверь, как из дома раздался низкий женский голос:
— Заходите, раз пришли.
— Мне с вами? ― спросил Педро.
Хоакина, уже толкающая дверь, взглянула на него и поняла, что ему почему-то не по себе.
— Уж изволь, ― сказала она, раздосадованная, что такой крепкий на вид и с утра еще бойкий слуга теперь занервничал. ― Зря я что ли тебя с собой брала.
В прохладной гостиной, куда Хоакина попала после небольшой прихожей, на низеньком диване среди подушек сидела прямая, как палка, старуха и, сощурившись, смотрела на гостей.