Дасириец шарахнулся в сторону, отходя на безопасное расстояние. Губы Многоликого дернулись от гадливости, - в отличие от госпожи, парень мог позволить себе роскошь быть откровенным, - он нашел взгляд Катарины и, с ее молчаливого одобрения, устроился в стороне на мраморной глыбе.
Саа-Рош заволновался, забыл про виноград и подозрительно уставился на женщину.
- Зачем же, в таком случае, ты спускаешь на желанного гостя своего цепного пса?
- Только для безопасности нашего разговора. - И это отчасти было правдой.
В Замке на Пике Катарина не боялась ничего. Они с Фирандом, не страшась быть подслушанными, заключали сделки с представителями купеческих гильдий, покупали в обход многих лиц новые куски земель близь таремских колоний, вели двойные, а подчас и тройные игры. И все же, сегодня Катарина предпочла не искушать судьбу.
Ее слова не убедили дасирийца - его лицо, круглое и гладкое точно репа, пошло пятнами. Катарина укоризненно посмотрела на Многоликого - мальчишка с отсутствующим видом осматривал растения в саду. Саа-Рош поднял гривну, вытер ее рукавом, и зажал в свободной ладони.
- Я не стану разговаривать, когда мне, того и гляди, перережут глотку, - хорохорился толстяк.
- Прошу тебя, Саа-Рош, с каких пор тебе вдруг стало опасно под крышей Ластриков? - Леди Ластрик позволила себе иронию. Визгливый голосок бывшего советника раздражал ее и, не будь он нужной фигурой в партии, которую Катарина собиралась разыграть, Многоликий бы получил удовольствие "поиграть" с гостем. Небольшой урок того, как следует разговаривать с Ластриками.
- С тех, госпожа, как в стенах этого наипрекраснейшего замка, появился этот...
-Я бы хотела говорить с тобой. - Она резко оборвала толстяка, понимая, что его стенания могут продолжаться нескончаемо долго. - О деле, которое принесет пользу Дасирийской империи и лично тебе, если будешь в точности следовать моим указаниям.
Саа-Рош прищурился, отчего глаза его утонули под тяжелыми веками.
- Откуда такая забота, госпожа?
- В память о старой дружбе, - соврала она. - Надеюсь, со времени моего последнего визита в Иштар, ничего не изменилось?
Их прервали рабы. Один принес поднос с засахаренными фруктами и зефиром, второй - приземистые чаши без ножек, над которым курилась дымка. Катарина предложила гостю угощение. Сама же, взяв одну из чаш, пригубила горячее вино, терпкое и острое от специй.
- Через два десятка дней Шиалистан и соплячка встанут под свод храма Всех богов, - пожал плечами Саа-Рош. - И пусть боги будут милостивы к Дасирии ибо все мы обречены.
Катарина не спешила с ответом. Она наслаждалась вином. Благо, что бывший советник заткнулся, накинувшись на сладости и хмель, и умолк. Многоликий, тем временем, по-кошачьи свернулся на мраморной глыбе, подложив под щеку ладони, и будто бы дремал. Обманчивое создание, подумала Катарина, нисколько не сомневаясь, что мальчишка нарочно прикидывается спящим, чтоб толстяк успокоился.
- Советник, - Катарина нарочно звала его так, памятуя раздутое тщеславие дасирийца, - помнишь ли мою страсть к секретам и загадкам?
Толстяк хотел ответить, но из набитого едой рта раздались лишь невнятные звуки, да посыпались на одежду куски зефира и фиников.
- Так вот, мне в руки, совершенно случайно, попала тайна. Если будешь благоразумен - я поделюсь ею. Воспользуешься верно - вернешь и должность, и спасешь Дасирию от рхельского шакала.
"А не будешь - так заставлю, или найду кого посговорчивее", - про себя добавила леди Ластрик, улыбаясь своему отражению в чаше с вином.
Саа-Рош проглотил пищу и жадно, большими глотками, влил в себя вино, после облизав губы неповоротливым языком.
- С каких пор Тарем стал подавать милостыню? - Спросил бывший советник.
- Это услуга, которая, не скрою, послужит и на благо Тарема. Братские отношения дорогого стоят. - Леди Ластрик сделал неопределенный жест рукой.
Дасириец, ученный годами службы при троне императора, прищелкнул языком, погрозив Катарине толстым, как сосиска, пальцем, и снова взялся набивать брюхо. Оборот, который приобретал разговор, Катарине не нравился. Не хватало только, чтоб толстяк напился вдрызг.
- Хватит! - Женщина выбила чашу из рук Саа-Роша.
Остатки вина выплеснулись ему в лицо, залили ворот камзола. От неожиданности, дасириец часто заморгал, беззвучно открывая рот. Возмущенный, он озлобился, и уже, было, направился к двери. Многоликий тенью сорвался с места и преградил путь. Чуть склонив голову на бок, мальчишка рассматривал дасирийца пустым взглядом. Толстяк отшатнулся, затоптался на месте на гнущихся ногах, почти что пританцовывая от страха.
- Пес! - взвизгнул Саа-Рош, но мальчишка ничем не подал понять, что слова задели его.
- Советник, если ты не прекратишь, я позабочусь о том, чтоб любимые охотничьи гончие моего брата нашли новую игрушку, - предупредила Катрина тихо. - Сядь.
Дасириец мигом стал сговорчивым, раскланялся, лепеча какие-то извинения, и сел на самый край скамьи, отчего его задница мешком свесилась набок. Он вытянулся, подобрав живот, сложил руки на коленях, будто школяр, готовый получать наказание.
Многоликий зевнул во весь рот, и снова вернулся на належанное место.
- Теперь будем говорить, - Катарина чихнула, прикрывая нос платком. - Мне доподлинно известно, что Нинэвель родилась не от семени Нимлиса.
Саа-Рош перестал дрожать, вместо этого лицо его вытянулось, пальцы задергались так, будто он перебирал струны на невидимых гуслях. Было видно, как дасириец порывался что-то сказать, уже даже открывал рот, но каждый раз что-то удерживало его. Наконец, бывший советник завертел головой, опасливо озираясь.
- Не бойся, в Замке на Пике нет лишних ушей. И Многоликий не позволит, чтоб вдруг залетная пташка нас подслушала.
- Не каждый день... - Саа-Рош достал платок и утер им лицо, продолжая выискивать в отдаленных уголках сада невидимых шпионов. Когда снова заговорил, голос его был тише, Катарине даже пришлось подойти ближе. - Ты точно уверена, что информация настоящая?
- Несомненно. - Катарина, неторопливо, обошла толстяка кругом, какое-то время тишину под сенью виноградных лоз нарушал лишь шепот подола ее платья. - Человек, который поделился секретом, знает, что с Ластриками лучше не шутить. И не пытаться обвести нас вокруг пальца.
Дасириец хмыкнул, но страх еще больше угнездился в его мышиных глазках. Если б Катарина могла выбирать, она за все сокровища Тарема не стала бы даже близко подступаться к бывшему советнику. Но Саа-Рош был жаден, тщеславен и имел много влиятельных друзей при дворе. Леди Ластрик знала, что даже теперь, когда Шиалистан всеми силами пытается запретить бывшим советникам и прочей отозванной от престола знати, появляться в императорском замке, у Саа-Роша остались верные ему люди.
- Если это правда, тогда Фарилиссе не поздоровится. - Толстяк полоснул по горлу ребром ладони.
- Что делать со шлюхой ваше дело, - безразлично отмахнулась Катарина, высморкалась, молча проклиная Рхель, и снова отпила из чаши, чтоб промочить горло. - Я знаю, кто обрюхатил Фарилиссу, и знаю, где его искать. И готова платить золотом тому, кто найдет полюбовника, получит от него признание и клятву присягнуть на своих словах в храме Всех богов. Платить дмейрами, - уточнила она.
Ловушка захлопнулась. Саа-Рош перестал трястись, улыбнулся всем ртом, сложил ладони замком и водрузил их на живот. Теперь он ловило каждый жест Катарины, позабыв про мнимых шпионов, испорченную одежду и даже Многоликого. Удивительно, как меняет человека упоминание о золоте, подумала Катарина, впрочем, ничуть не удивляясь. Бывший советник делал все в точности так, как она и предполагала.
- Я всегда был полезен дому Ластриков, госпожа знает, как я преданно служил и ей, и ее брату, чей ум благословен богам.
- Именно потому ты здесь, - не могла не согласиться леди Ластрик. - Если Дасирия избавиться от шакалов, наши страны снова смогут вести правильный, старый уклад. Тарем всегда желал лишь мира Дасирии, нашему старшему брату.